Изменения к лучшему наметились в последнее время. Когда искали фигуранта для «Расшифровки», он через Мальвину вышел на Кислого. Вообще-то толку от Мальвины было немного, но на этот раз результат превзошёл ожидания. У Кислого не было близких родственников, практически не имелось друзей, он вёл замкнутый образ жизни, страдал комплексом неполноценности и отсутствием способности к решительным действиям, поддавался чужому влиянию.
Кроме того, он имел высшее образование и незащищённую диссертацию, умел работать со статистикой и делать обобщающие выводы, писал для газеты, обладал хорошей репутацией, являлся абсолютно аполитичным, не принадлежал к каким-либо группировкам и кланам.
Воздействуя на Кислого через Мальвину, можно было добиться выполнения им действий, о подлинных целях которых он сам не подозревал. На профессиональном языке это называлось использованием «слепого» агента.
Операция началась успешно, хотя и не без шероховатостей, интерес к ней ЦРУ придал делу совершенно другое значение, а внезапное появление Асмодея поднимало роль оперработника Межуева и выдвигало его в число ключевых фигур «Расшифровки». Успех операции должен был стать для него трамплином, забрасывающим на более высокий уровень служебной иерархии.
Может быть, поэтому, а может, из-за чувства вины перед Асмодеем майор относился к нему, как к родному брату, вернувшемуся после многолетнего отсутствия.
Пышно, с хорошей выпивкой, изысканной закуской и красивыми женщинами отметили встречу.
— Мне надо было настоять, заставить тебя уехать из Москвы, — каялся опьяневший Валентин Сергеевич. — Вся эта буча длилась полгода, ну восемь месяцев — не больше! Отсиделся бы где-нибудь, вернулся — и всё! Ни суда, ни колонии…
— Вы-то при чём, — великодушно отвечал сильно нетрезвый Асмодей. — Вы сказали, я не послушал… Сам дурак и виноват!
— Но где ты был после освобождения? Почему не звонил?
— Где был, там уже нету, — уклончиво отвечал Асмодей. — Да и какая разница…
Он возбуждённо смотрел на Ирку, с ногами забравшуюся на диван и медленно потягивающую «Амаретто» из пузатого бокала. Короткая, с разрезом юбка полностью открывала облитые блестящим нейлоном ноги.
— Сразу видно, когда колготки новые, — бессвязно проговорил он, и майор ничего не понял. — Тогда и класс другой… Только не знаю — встанет или нет после зоны… У многих так и не получается…
— Вон ты о чём, — майор похлопал агента по спине. — Не бойся! Лучшего сексолога найдём — всё будет в ажуре. Да он тебе не понадобится: Ирочка и танку пушку задерёт! Давай ещё по одной…
Контрразведчик всегда и в любой обстановке находится на службе. Майор незаметно принял таблетку спецпрепарата, нейтрализующего алкоголь, и сейчас «прокачивал» Асмодея. Потом за дело возьмётся Ирочка: в постели выбалтываются даже самые важные тайны. А у агента, которому предстояло стать ключевой фигурой в ответственнейшей операции, не должно быть тайн от курирующего офицера.
Но рюмка повисла в воздухе. Асмодей покачал головой.
— Мне хватит. С непривычки совсем одурею…
Нетвёрдой походкой он направился в туалет, потом прошёл в ванную. Вернувшись к столу, он выдавил в рюмку лимон, принёс из холодильника яйцо и, отделив желток, смешал с лимонным соком, капнул водки и залпом выпил.
— Сделай кофе, Ириша, — почти трезвым голосом сказал он.
— Значит, остановился? А я выпью! — Майор продолжал избранную линию поведения.
— Пока девчонки нет, скажите, что от меня требуется? — Асмодей пристально смотрел в глаза контрразведчика. — И какое лекарство я получу от вас в этот раз?
Межуев с силой провёл ладонью по лицу, тряхнул головой, будто отгонял мутную пелену опьянения.
— Подробно поговорим завтра. А сейчас дай мне свой паспорт. Ты же не бомж, чтобы жить без прописки…
Асмодей напрягся.
— Значит, раскопали… Ну бомжевал, а куда было деться? Если бы не поднялся, вы бы со мной никаких дел иметь не стали…
— Тут ты ошибаешься, — искренне сказал майор. — А что бы ты хотел от нас получить вместо лекарства?
— Отсутствие судимости — раз! Гарантии безопасности — два!
Асмодей замялся.
— Газовый пистолет — три! Разумеется, с разрешением.
— Газовый? — переспросил контрразведчик.
Асмодей пожал плечами.
— Боевой же вы не дадите. Мне нужна определённая модель — «вальтер ППК», восьмимиллиметровый.
— Почему именно этот? — удивился майор.
— Красивый. И носить удобно. С детства о таком мечтал.
На кухне звенели чашки: Ирина разливала кофе.
Асмодей пристально рассматривал контрразведчика.
— А ведь я вам очень сильно нужен, — констатировал он. — Что же вы задумали?
— Завтра поговорим, завтра…
Майор кивнул на входящую с подносом девушку.
Но Межуев не был осведомлён о конечной цели операции «Расшифровка» и потому ничего не мог о ней рассказать. Выполняя указания и распоряжения руководства, он видел только залегендированную цель и к ней изо всех сил стремился, не подозревая, что это лишь промежуточная точка на пути к великим переменам. Таким образом, он сам являлся «слепым» агентом генерала Верлинова.
