Решения толковища выполняются куда точнее и чётче современных законов и правительственных постановлений. Да и в былые времена так было. Только решения Политбюро приближались к ним по силе, потому что наказание за неисполнение и тех и других одинаковое — смерть. Если не физическая, то гражданская, многие руководители разницы не делали — организмы у них на снятие, исключение и строгач инфарктами отзывались.
На рынках столицы и во многих коммерческих ларьках пятидесятитысячные купюры принимать отказывались — себе дороже обойдётся. И в катраны с ними соваться избегали: меняли где-нибудь тайком, будто и впрямь краденые. Официальные ночлежки на дезинфекцию закрылись от греха, притоны дешёвые опустели.
Клык через нового порученца пригласил к себе участкового, про жизнь спросил, результатами экспертизы поинтересовался.
— Никак у нашего криминалиста руки не дойдут, — объяснил Платонов. — Столько краж, он на куски разрывается.
Клык сочувственно покивал.
— Работа, конечно, на первом месте быть должна. А за сверхурочные отдельно платить надо. Пусть он сегодня ночью сделает…
Порученец повертел пачку десятитысячных купюр, чтобы можно было оценить её толщину, и ловко вложил в карман милицейского мундира. Сам пахан избегал оставлять свои отпечатки на чём бы то ни было.
— Раз срочно, я скажу…
— Тут ещё вот какое дело. — Клык доверительно наклонился вперёд. — Когда вся эта заваруха шла, в подъезде какие-то люди были. Не наши, не ихние, не ваши. Кто такие, куда делись? Может, они нас и обворовали? Как бы ваших ребят расспросить, которые первыми приехали?
Порученец приготовил ещё одну пачку, но Платонов отгородился ладонью.
— Не, с теми говорить бесполезно. Они злые, как волки. Чуть что — в глотку вцепятся.
Участковый подумал.
— В дело бы можно заглянуть, да оно в прокуратуре…
Клык ждал.
— Знаете, я сейчас по квартирам пройду, поспрашиваю. Может, кто дома был и чего слышал…
— Правильно, лейтенант, — одобрил Клык. — Здорово вас учат! У меня на площадке бабка живёт, матери-покойницы подруга. Она всегда дома и подглядывает, подслушивает, вредная карга!
Через несколько минут, с большими предосторожностями впущенный в квартиру «карги», участковый беседовал на кухне с хозяйкой.
— Фроська тоже непутёвая была, — рассказывала высокая, высушенная годами старуха, часто моргая блёклыми, слезящимися глазами. — Мы с ней рядом ещё в деревне жили, а когда Москва пришла, снесли всё — совсем соседи стали. Когда мужа зарезали, она с рельс сошла: и пьянка, и мужики… И Васька рос непутёвым, я же в школе работала, хоть не в его классе, да все знали…
— Жалобы на соседа есть? — официально спросил лейтенант, прерывая поток воспоминаний.
— Да так он безвредный. — Старуха пожала плечами. — Только балбесы его на лестнице околачиваются, плюют, окурки бросают…
— Выгоним. — Лейтенант сделал пометку в блокноте.
Старуха схватила его за руку.
— Боже упаси! Пускай стоят! Сюда же никто чужой не идёт! Весь соседний подъезд позассали, пьют с утра до вечера. А как квартиры грабят! А у нас всё тихо. Пускай стоят!
— Ну раз так… — Платонов вычеркнул пометку.
— Вы им только скажите, чтоб не плевали и не мусорили.
— Скажу. — Участковый сделал ещё одну пометку.
Явно выраженная готовность оказать содействие размягчает не избалованных внимательным отношением граждан и делает их верными друзьями участкового, даже если реальное содействие и не оказано.
— Говорите, тихо у вас, а какая пальба была! — приблизился к нужной теме лейтенант.
— Страх Господний! Я за дверью стояла, так чуть не оглохла, они совсем рядом бухали!
Она всплеснула руками.
— Ты скажи, они мою дверь прострелят насквозь?
Дверь была из железа, «четвёрки».
— Могут. Смотря из чего садить будут.
— А я, дура, не береглась, на неё надеялась…
— Чего же стояли, когда стрельба шла?
Старуха вытерла слезящиеся глаза.
— Так в «глазок» смотрела. Дома-то скучно одной, я и смотрю. Как разведчица — кто пришёл, кто ушёл. И вы сюда часто ходите, его проверяете, негодника. В тот день тоже были. Вначале незнакомый человек пришёл, потом Фёдор, царствие ему небесное, туда-сюда бегал, потом три каких-то бугая с чемоданом, а уж потом вы подождали немного и Ваську увели, я уж думала — насовсем.
А потом стрелять начали, как в кино, только ничего непонятно — кто, в кого, почему… В кино всё видно, а здесь не разберёшь! Вначале бандиты дверь открыли, тут как загрохочет, и они попадали, ещё один подбежал — тоже свалился… Потом приличный человек, но с пистолетом, в квартиру зашёл, а милиция приехала и автоматом в него — тык. Только он из госбезопасности оказался.
— Как вы узнали?! — резко выдохнул лейтенант.
— А у него документы проверили. И фамилию называли.
— Не запомнили? — почему-то шёпотом спросил участковый.
— Так я ж всё записываю! — гордо сказала старуха.
Платонов оторопел.
