Через несколько минут он держал толстую тетрадь, содержание которой привело бы в ужас Клыка и, безусловно, стоило жизни старухе. Аккуратным учительским почерком в ней описывались результаты наблюдения за соседней квартирой. Схематично давались приметы посетителей: отвратительная рожа, два бандита, верзила со шрамом.
«Майор милиции Ерёмкин из уголовного розыска МВД, капитан госбезопасности Васильев», — нашёл он наконец то, что искал.
— Так их двое было?
— Говорю же: непонятно ничего. Раз две фамилии, значит, двое!
Платонов пролистнул ещё несколько страниц. Единственной фигурой, обозначаемой безошибочно, являлся он сам. «Приходил участковый, выходил, вернулся… Снова участковый, заходил три раза…» Неслужебные контакты с поднадзорным рецидивистом Зонтиковым задокументированы предельно точно.
Несколько минут он размышлял, механически переписывая в свой блокнот фамилии интересующих Клыка людей.
— Вот что, бабушка, эту тетрадь я заберу. Дело тут государственное, секретное, спасибо, что помогли. Но рассказывать ни о чём никому не надо. И новых записей лучше не делать.
Получив нужные фамилии. Клык явно обрадовался, хотя вида старался не подавать. Порученец засунул в карман мундира вторую пачку купюр. Платонов ждал этого и воспринял как должное.
— Как бы узнать про них подробней? — Клык помахал листком с записями. Платонов помолчал. Одно дело — опросить соседей на своём участке или попросить о небольшом одолжении сослуживца-эксперта, а другое — устанавливать сотрудника МВД или госбезопасности. А вообще-то — чего бояться? Многие на стороне подрабатывают: кто частную палатку охраняет, кто грузы сопровождает, кто с рэкетирами разбирается, да мало ли как ещё… И ничего им не делается, хотя закон и приказы такой бизнес категорически запрещают. Но сейчас принцип простой: что урвал — твоё, кто не успел — тот опоздал! И в карманах ощущалась приятная тяжесть — за час работы тысяч триста отхватил! А что незаконного сделал? Да ничего.
— Про нашего попробую разузнать, — наконец проговорил он. — Про чекиста — вряд ли.
Похоже, Клык был уверен в его согласии. Он кивнул.
— Что сможешь. За нами не заржавеет.
И неожиданно спросил:
— Как там бабка? Лишнего не болтает?
«Сколько бы он отстегнул за её тетрадку?» — мелькнула подленькая мысль, и Платонова как жаром обдало.
— Что ей болтать, она одной ногой в могиле. Наоборот, хвалила: порядок в доме и всё такое. Только просит не курить и не плевать.
Участковый встал.
— С экспертом реши побыстрее, — сказал Клык, и было непонятно — просьба это или указание.
На пустыре участковый сжёг бабкину тетрадь.
«Совсем обнаглел пёс лагерный, — возмущённо думал он. — Решил, что я ему стучать буду! Соучастника нашёл, сука! Надо его на расстоянии держать. А бабки пусть платит, если есть лишние…»
Придя в отделение, он насел на эксперта и вырвал обещание немедленно разобраться с пальцами на кружке. Потом зашёл к себе в кабинет, взял телефонный справочник МВД России, нашёл номер секретариата Главка уголовного розыска.
Через час пора забирать дочку из садика, да и пообедать он не успел, сосало под ложечкой, начинала болеть голова, мелькнула мысль отложить поручение на завтра… Но всё же Платонов придвинул телефон и набрал номер.
Продумывая обоснование причин своего интереса к сотруднику Главка, он подыскал совершенно невинное и очень правдоподобное объяснение. К нему, участковому инспектору Платонову, обратился человек, разыскивающий майора Ерёмкина из угрозыска МВД. Поскольку контакт мог быть важным как для гражданина, так и для оперативника, он решил помочь им встретиться. Гражданин вышел покурить и обещал скоро зайти. Если товарищ майор разрешит, он даст его телефон или сделает по-другому, как лучше для старшего коллеги.
Версия была непроверяемой и неуязвимой: хороший опер знакомится каждый день с таким количеством людей, у него столько связей, прямых и опосредованных контактов по начатым, оконченным и продолжаемым делам, что ничего странного, если его кто-то разыскивает, нет. Совершенно естественно для разыскивающего обратиться в ближайшее или первое попавшееся отделение милиции к любому сотруднику.
Платонов считался неплохим участковым. Но одно дело поквартирные обходы, документирование административных правонарушений, дознание по несложным делам, оформление алкоголиков в ЛТП, а совсем другое — оперативная работа, о которой лейтенант имел только самое общее представление.
И хотя версию он придумал обоснованную и добротную, она совершенно не подходила к вымышленному, не существующему в реальном мире лицу. Так шахматист-любитель, делая в матче с гроссмейстером отточенный и многократно апробированный в дворовых играх ход, попадает в ловушку, о существовании которой не только не подозревал, но даже не мог подозревать. Дилетанту не следует тягаться с профессионалами.
Пытаясь на всякий случай обезопасить себя, лейтенант подумывал о том, чтобы назваться чужой фамилией, но по характерному сигналу понял, что телефон секретариата имеет автоматику и его номер зафиксировался в электронной памяти, а потому отказался от подобной мысли.
