Внезапно и без того мрачное настроение Дуря окончательно омрачила ужасная догадка.
— А почему нас вместе посадили? До приговора должны раздельно держать!
— Может, уже вынесли? — пробурчал Скокарь. — У них это быстро…
Их внимание привлёк стук топора.
— Нагнись, я с тебя выгляну…
Скокарь нагнулся, и Дурь, взобравшись ему на спину, прильнул к мутному окошку.
— Что там? — сдавленно прошептал Скокарь. Дурь долго не отвечал. Потом спрыгнул вниз, сплюнул и сел в угол, уткнувшись подбородком в колени.
— Узкоглазые чурки колья тешут. И на наше окно смотрят.
— И что?
— Не знаю. Меня увидели — засмеялись.
Скокарь подскочил к двери, заколотил изо всех сил.
— Чего тебе? — раздалось из коридора.
— Зачем чурки колья ладят? Ржут почему?
— А-а-а, — лениво отозвался солдат. — То для вас.
— Почему для нас? — быстро спросил Скокарь.
— Да потому что вышел приказ вас, гадов, на колья посадить, — буднично пояснили из-за двери.
— Вы что, падлы! — На губах Скокаря вскипела пена. — По какому закону?
— По тому самому, вашенскому. По какому насиловать и убивать можно.
— Нет такого закона! Нет такого закона, падлы рваные! — Скокарь всем телом колотился в стальную дверь, не чувствуя боли. Он расквасил себе нос и губы, лицо было перепачкано кровью так же, как руки и рубаха.
— Адвоката давай! Давай адвоката! — исступлённо орал урка. — Я жалобу напишу! Где прокурор?!
— Командиру комендантского взвода пожалуешься. Потерпи, уже скоро. Он тебе и прокурор, и адвокат сразу…
За дверью перешли на шёпот:
— А правда, кто исполнять будет? Это же не по уставу скомандовать: целься, пли!
— Подумаешь, проблема… Поднял и посадил, а дальше он сам сползёт.
Прижавшись к холодной стали, Скокарь затаил дыхание и напряжённо вслушивался. Его мутило.
— Чтоб сразу не скользнул, там специальную перекладинку делают. Тогда упрётся — и сидит как положено.
— А ну… — Одуревший от страха Скокарь развернулся, подбежал к стене под окном, подпрыгнул без всякого смысла — ясно было, что не достанет.
Так же бессмысленно дёргался тот мужик, когда они втроём вошли в квартиру и заперли хозяина с женой и дочерью в ванной. Они упаковывали барахло, а Дурь время от времени подмигивал и громко говорил: «Ну, ребята, что будем с бабами делать?» И вслушивался в ту волну ужаса, которая выплёскивалась в ответ из мёртвой тишины ванной.
И все они вслушивались и ощущали этот ужас, он будоражил, возбуждал и как бы торопил то, что и так было предрешено. Но мужик дёргался и суетился, и лицо у него кровенело, как сейчас у Скокаря, и глаза так же таращились, и губы прыгали. В конце концов Дурь перехватил ему бритвой горло, чтобы не мешался…
— А ну, нагнись! — взвизгнул Скокарь. — Я сам гляну, вы все туфту гоните, фуфломёты!
Дурь хотел дать ему в промежность, но сдержался и подсадил к окну.
За мутным стеклом приготовления уже заканчивались, гладко белели два полутораметровых кола, и улыбчивый черноволосый Саид выбирал место для тех самых перекладинок. Наконец он приколотил их сантиметрах в тридцати от острия.
Понаблюдав за умелыми и целеустремлёнными действиями солдата, Скокарь вдруг расстегнул пряжку и, выпростав брючный ремень, зацепил его за решётку.
От удара ногами Дурь шарахнулся в сторону и со звериной тоской смотрел, как тело подельника несколько раз выгнулось в конвульсиях и бесформенным кулем обвисло между потолком и холодным бетонным полом.
На непредвиденный случай в нижнем шве майки у него имелась половинка бритвенного лезвия. В любой момент можно вскрыться… Да и раз ремни не отобрали, шнурки — никто вздёрнуться не мешает, как этот очкун. Конечно, если действительно впереди кол светит, то лучше вены вскрыть. Но Дурь не верил. Хоть взяли их лихо, уколами раскололи — не могут вот так, запросто, на кол насадить. На понт берут, пугают. Поживём ещё, там видно будет.
Васильев вошёл в кабинет генерала. Верлинов, как всегда, выглядел кандидатом на цэковский банкет. Отутюженный костюм, крахмальная рубашка, безукоризненный пробор в густых, с изрядной сединой волосах, ускользающе тонкий аромат дорогого французского одеколона.
Доброжелательно поздоровавшись, хозяин предложил капитану сесть.
— Вы проявили бдительность, пресекли проникновение в спецобъект, задержали двух опасных уголовных преступников, допросы которых многое дали для разработки концепции охраны безопасности государства и граждан…
Васильев не воспользовался наступившей паузой, и Верлинов довольно кивнул.
— Это позволяет сделать вывод о том, что нарушение инструкции, повлёкшее гибель вашего напарника, явилось досадной случайностью, которая никогда больше не повторится.
— Так точно, товарищ генерал. — Васильев обозначил намерение стать «смирно», но, повинуясь движению руки начальника, остался в прежней позе.
— Поэтому я хочу поручить вам ответственную задачу. Обеспечение физической безопасности нашей группы, проводящей операцию за пределами России. Сохранность документации должна гарантироваться на сто процентов. Количество людей, оснащённость и вооружение — на ваш выбор. Вопросы?
— Где проводится операция?
