— Теперь мне понятна и ваша мотивация. Вы просто не верите в возможность применения к вам жестоких мер. Хотя сами неоднократно и легко применяли их к другим людям. Заметьте, в отличие от вас они были ни в чём не виноваты.
«Вольтанутый какой-то, — подумал Дурь. — Сейчас будет проповеди читать».
— Но на этот раз вы ошиблись. Сейчас вас действительно посадят на кол. В известной мере это случайность, результат слишком серьёзно воспринятой шутки. Но, с другой стороны, случайность есть проявление закономерности. Со злом невозможно бороться методами добра. И общество созрело, чтобы это понять. И принять шутку за приказ. А когда люди исполняют приказ, отменять его тактически неверно и глупо. Сегодня мы начнём движение по новому пути. Вы станете первым объектом и осознаете, насколько неправильно поступали с неповинными людьми, всё поймёте и раскаетесь. Вы вспомните мудрость своего товарища и позавидуете ему. Прощайте.
Верлинов нажал клавишу селектора и коротко бросил:
— Уведите.
Дурь тупо соображал, что ему наговорил странный хмырь. Думал он недолго: через десять минут его действительно посадили на кол. Произошло это в угольном складе котельной полигона одиннадцатого отдела. Два прапорщика — ветераны Афгана выполнили процедуру по всем правилам.
Пропустили верёвку в рукава и завязали на спине, получилось, что он обхватил себя руками. Потом уложили на бок, связали щиколотки и подогнули ноги. Один прапор тщательно мазал мылом деревянный предмет, больше всего напоминающий кий. Конец был почему-то затуплен. Второй по шву распорол брюки. Процедура напоминала насильственное клизмирование, которому Дурь пару раз подвергался в зонах, когда заделывал мастырки, чтобы вызвать заворот кишок.
Намыленное дерево проскользнуло без усилий, как клистирная трубка, не вызвав неприятных ощущений. Потом его взяли под локти и легко, словно приготовленного к закланию барана, подняли в воздух — жалкого, со скрюченными ногами и торчащим сзади «кием». В голове была полная пустота.
В утрамбованном, покрытом угольной пылью земляном полу имелось глубокое свежепросверленное отверстие, толстый конец кола плотно вошёл в него и накрепко застрял.
— Ну, пошёл!
Прапоры отпустили локти, скрюченное тело скользнуло вниз, и Дурь, как и обещал генерал, всё понял и осознал. Ему завязали рот, поэтому наружу вырывалось лишь утробное мычание. Умирал он три часа и очень завидовал Скокарю. И здесь Верлинов оказался прав.
В конце дня военный дознаватель осмотрел трупы и составил акт о самоубийстве двух неизвестных лиц, задержанных за проникновение на территорию секретной войсковой части и имевших при себе оружие. Ввиду очевидности картины в возбуждении уголовного дела было отказано, а трупы кремировали в той же котельной.
В десять утра следующего дня капитан Васильев, как и обещал, представил начальнику одиннадцатого отдела подробный рапорт, суть которого изложил устно:
— Численность подразделения охраны зависит от двух факторов: обстановки в районе проведения операции и взаимодействия с местной властью.
— Район неспокойный, — перебил Верлинов. — Недалеко — афганская граница, тропы контрабандистов: наркотики, оружие… Банды таджикской оппозиции. Местная власть пообещает полное содействие, но как это выполнит… Восток — дело тонкое. Лучше рассчитывать на свои силы.
— При хорошей подготовке и экипированности личного состава достаточно двадцати человек. Для страховки я бы взял двадцать пять. Этого вполне хватит на случай стычек с контрабандистами. Но если предполагать возможность целенаправленного ведения против нас боевых действий, надо исходить из другого расчёта.
— Группа не представляет интереса для продуманного и направленного нападения. — Верлинов просмотрел рапорт, сделал несколько пометок, кивнул. — Десять бойцов может представить «Альфа». У вас не будет возражений?
— Никаких, хотя… Для пустыни больше подходят люди с афганским опытом.
— Они все проходили там «обкатку». И у нас, в роте охраны спецсооружений, много «афганцев».
— Да, — генерал будто внезапно что-то вспомнил. — Вы перехаживаете в звании уже больше двух лет? Кажется, двадцать семь месяцев?
Васильев кивнул.
— Хорошо, комплектуйте группу. И подбирайте снаряжение.
Намёк генерала был предельно ясен. Успешное выполнение задания сулило два просвета на погоны и новые перспективы.
Пятнадцать добровольцев Васильев отобрал в тот же день. Одиннадцать прапорщиков и четыре младших офицера — все побывали «за речкой» и имели опыт боевых действий. К вечеру через КПП полигона прошли десять рослых мужчин в камуфляже без знаков различия. У них имелсясвой старший; когда Васильев хотел разбить их на тройки и смешать с остальными, тот сказал, что лучше этого не делать: группа хорошо сработалась и чётко взаимодействует в любых ситуациях. Поразмыслив, капитан был вынужден с ним согласиться. Он разбил бойцов на две ударные десятки, а пятерых выделил в маневренную группу усиления.
