Пессимизм нравственного негодования есть по существу своему признак недостаточного знания людей и ограниченного партийного фанатизма в религиозной, политической, социальной или научной области. Чем ревностнее (не по разуму) и чем ограниченнее фанатик какой-нибудь партии, тем более он готов перенести причину разномыслия в совесть своего противника и приходить по его поводу в моральное негодование, тем более будет он склонен к тому, чтоб и у своих единомышленников или у приближающихся к его взглядам порицать недостаток негодующего пессимизма, как нетвердость убеждения, и находить в этом новый повод для собственного морального негодования. Напротив, чем зрелее и опытнее становится человек, чем глубже он вникает в сущность вещей, тем более он понимает, что нужно бороться не с людьми, как с таковыми, а только с учреждениями и точками зрения (Einrichtungen und Standpunkte), и если в этой борьбе приходится захватывать и людей, то не ради их нравственных свойств, а лишь как носителей и представителей известных учреждений и взглядов, подобно тому, как солдат сражается с неприятельским солдатом не как с человеком, а как с противостоящим ему представителем враждебной воюющей державы.
Именно в наше время, когда антагонизм всех партий обострился гораздо более, чем насколько есть в том реальная надобность, и все партии впадают в ту же ошибку — в ненависть и презрение к своим противникам, — совсем не желательно выдвигать пессимизм нравственного негодования, который может повести только к увеличению взаимной ненависти и презрения между партиями и должен отдалить и затруднить столь желательное соглашение и примирение. Пессимизм морального негодования есть самое острое оружие в руках демагогических смутьянов и зажигателей, и какой-нибудь народный вития тем с большею уверенностью будет апеллировать к страстям толпы посредством дешевых фраз такого негодующего пессимизма, чем более в этой толпе бессмыслия, незрелости и тупоумия. Рассудительное и благонамеренное обучение, просвещение и воспитание народа поставит себе напротив трудную и неблагодарную задачу уяснить народу, что правда и кривда не находятся исключительно на одной стороне, а распределяются, хотя и не в равной мере, по всем партиям, и что всякий прогресс совершается через сделки и компромиссы.
А внедрять в юношество пессимизм морального негодования учением и примером — это прямо педагогическое преступление. Дело юношества прежде всего научиться понимать мир и людей, а не привлекать их к своему судилищу и не изрекать обвинительных приговоров по наслышке или опираясь на одностороннее и недостаточное знание. Такой образ действия напоминает восточных судей (в сказке), которые в своем нравственном негодовании сперва отсылают обвиняемого на казнь, и только потом, если по милости счастья найдется влиятельный ходатай, то велят произвести и расследование, дела. Именно в нашу эпоху, более чем в какую-нибудь из прежних, юношество склонно к надменности в суждениях и к скороспелой критике, основывающей свою самоуверенность на моральном пафосе, если не на скептическом и эгоистическом легкомыслии. Это просто преступление, когда воспитатели и учители искусственно питают и высиживают эту болезненную наклонность нашего юношества, выставляя ему негодующий пессимизм как идеал для подражания и снабжая своих воспитанников образцовым собранием злобных и презрительных кличек и фраз для унижения всех учреждений, взглядов и людей, которые не вполне соответствуют партийной точки зрения учителя. Но с таким предосудительным и пагубным действием негодующих пессимистов истинный (эвдемонологический) пессимизм не имеет, как сказано, ничего общего: он может с ним только бороться самым решительным образом, как вообще, так особенно в педагогике.