Пьесы полностью

Т у в и к е (быстро взглянув на Марину). Да, палили там основательно… (Шутливо обнимает Эльтс; Тармик ревниво взглянул на него.) Эльтс, у тебя больше не найдется хлеба? Живот так подвело, что…

Э л ь т с. Мой последний хлеб ты съел утром.

Т а р м и к. Что ж, тело большое, постоянно требует заправки! А я вот даже и не чувствую, что не ел. Да мне Эльтс и не предлагала хлеба.

Э л ь т с. Да, кажется, не предлагала.

Т а р м и к. А я всегда предлагаю Эльтс свои бисквиты.

Э н н о к. Что я слышу? У вас даже хлеба нет?.. А горячей пищи?

Т а р м и к. Пустяки. Иногда получаем… Сюда ведь не добраться!

Э н н о к. Ну, разумеется… повара — известные трусы!

Т а р м и к. Сегодня наша повариха сама взяла вожжи в руки, и ничего — пробилась. Только так гнала, что, к несчастью, растеряла всю провизию.

Э н н о к (смеется). Да неужели?! Растеряла провизию? Ну, ясно, у страха глаза велики. Посмотреть бы на нее сейчас!

М а р и н а. Смотрите.

Т у в и к е. Она не робкого десятка! Она мать того самого парня, Роберта Лааста, который был ранен, когда спасал вас.

Длинная пауза.

М а р и н а. Роби ранен?! Тяжело?

Т у в и к е. Не страшно. Осколок пробил руку, вот тут, прошел через мякоть. Успокойся, Марина… Роби скоро вернется.

Э н н о к. Значит… вы?.. Я прошу простить меня. Очень прошу простить меня… Я не знал, что этот юноша — ваш сын и что он ранен…

Появляется  Р о б и, левый рукав его полушубка пуст, рука на перевязи.

Р о б и. Товарищ майор, я вернулся в строй.

Т а р м и к. Значит, рана несерьезная? Отлично, отлично…

М а р и н а. Роби… Ну, слава богу!.. (Энноку.) Это он и есть…

Э н н о к. Роберт Лааст? До самой своей смерти я — ваш должник! Вас надо представить к медали… нет, к ордену!

Р о б и. Дорогой товарищ…

Э н н о к. Майор юстиции Эннок.

Р о б и. Дорогой товарищ майор, за что меня награждать? Я помог вам, вытащил вас из-под машины — ну и хорошо. Быть может, будет такой день, когда вы меня вытащите из-под какой-нибудь машины, вот мы и сочтемся! Согласны?

Э н н о к (после паузы). Если вы так думаете… Вы занятный человек. Рана не болит?

Р о б и. Пустяки. Перевязали как следует, через несколько дней забудется. У меня все раны отлично заживают, ведь правда, мама?..

Ночь. Все залито лунным светом. На снегу поблескивают крошечные ледяные кристаллики. Перекресток дорог с гладко утоптанным голубоватым снегом, посередине столб с указателем дороги.

Через сцену, по диагонали, в том направлении, куда показывает дорожная стрелка, нескончаемой колонной идут  с о л д а т ы, они несут на плечах противотанковые ружья, тянут установленные на лыжах минометы, пулеметы и прочее военное снаряжение. Очень далеко, за черным горизонтом, грохочут, выбрасывая огонь, пушки, трепещут огни взлетающих в воздух ракет и красным заревом полыхают далекие пожары.

Где-то в стороне слышится сигнал трубы, и вслед за этим раздается команда, которая передается по колонне: «Стой! Привал десять минут!» Этот возглас звучит все ближе и ближе. Солдаты, которые в этот момент пересекают перекресток, останавливаются.

С а у л у с (кричит идущим впереди). Стой! Привал десять минут!..

Мы слышим эту фразу еще несколько раз — все дальше и дальше, пока она наконец не замирает.

Т у в и к е (опускает на землю противотанковое ружье, которое он нес). Проклятье… плечо совсем онемело…

С а у л у с. Длинное ружье — неплохая штуковина, но тяжелая…

Н у р к. (ложится на снег). Сколько раз я тебе говорил — понесем вдвоем!

К и к е р п у (ложится). Это противотанковое чудище и рассчитано на двоих… одному не под силу…

Т у в и к е. Подумаешь, не такое и тяжелое… просто под конец надоедает. (Садится на снег.)

Р о о п. Оно, конечно, надоедает… Курить будешь?

Т у в и к е (растягивается на снегу). Спасибо… пожалуй… не буду.

Р у у т. Звезды-то как сияют! Крепкий морозец…