Пьесы полностью

Я не болен и не сошел с ума. Дело в том, что пану Зброжеку выгоднее теперь умереть, чем жить. Поэтому ему нужно, чтобы его кто-нибудь убил. До зарезу нужно. И серьезно убил. Это теперь единственный для него выход из кризиса, туда (жест наверх), на высокий хозяйский балкон.

О т е ц. Пан Зброжек хочет убить себя и не может?

З б р о ж е к. Пану Зброжеку нужно убить себя, и он может. Но он, как старый маклер, хочет немножко заработать на своей смерти. А для этого нужно, чтобы его убили.

О т е ц. Я вас не понимаю.

З б р о ж е к. Неужели Граса не может понять такой комбинации? Жизнь пана Зброжека — это счеты. Каждую минуту превращал он в деньги и откладывал на счетах. Двадцать три года! От каждой денежки желобки и у него в памяти и сердце. И вот пришел кризис, схватил эти счеты и — рраз! — сбросил с них все. Крахнул банк, где лежали все деньги, но Граса, наверное, уже слышал об этом. Откладывать снова, строить из минут лестницу на балкон не хватит уже лет. Осталось одно — убить себя, но подходит маклер и говорит: ты застраховался от внезапной смерти. Дострахуйся еще, заплати за свою смерть, но заработай и ты! Интересная смерть, а? Пусть Граса зарубит себе это на носу. Маклер дает ему бесплатный совет. Все равно, и Граса скоро умрет, заработаем же на этом!

О т е ц. Пану… мертвому… деньги?

З б р о ж е к. Имени моему на балкон. Граса дурак. Кто его научил так думать? Ксендзы или социалисты? Мертвый, у которого в изголовье деньги, еще живет долго. А что такое живой без денег? Что? Это уже полумертвый человек. От него несет болезнями, голодом, смертью. Что будет, например, Граса, если он не возьмется сегодня убить пана Зброжека!

О т е ц. Пусть! А я за такое дело не возьмусь!

З б р о ж е к. Почему? Граса боится наказания? Можно будет сделать это так, что этого никто сразу не увидит.

О т е ц. Делайте лучше так, чтобы я этого не видел.

З б р о ж е к. Тогда Граса уже и себя не увидит. А за это он получит сейчас деньги и завтра заплатит Зарембскому за квартиру.

О т е ц. Нет!

З б р о ж е к. Я плачу за эту работу пятьсот злотых! Граса, слышишь? Пятьсот злотых! Хоть я, по-моему, заслужил себе бесплатную смерть. Меня стоит убить даром! За мое маклерство, за сахар с песком, гнилые консервы! Наконец, за то, что все равно, если Граса меня не убьет сегодня, я убью его завтра, обязательно! Выставлю из квартиры, выдам полиции… Ну хоть раз пусть мне отомстит мой квартирант Граса!

О т е ц. А может, я отомщу тем, что не убью?

З б р о ж е к. Ха! Найму другого — какая же это месть? За эти деньги меня убьет даже пан Зарембский. Хо-хо! Товарищ Граса отомстит самому себе! Без квартиры он сразу погибнет. А сейчас другой квартиры даже через маклера не найдет товарищ Граса. А работы и подавно. Граса сам знает, что теперь легче слону пролезть в игольное ушко, чем бедняку в какую-нибудь дверь. На дне Вислы легче найти сухое дно, чем над Вислой работу. А у Граса опухшие ноги, уже никуда не годное сердце. Я это знаю, потому что у меня самого астма. Все равно к нам скоро, если не завтра, постучит в дверь смерть и крикнет: пора! Да и для чего жить, если кризис засушил древо жизни, древо с золотыми листьями. Нет листьев! Облетели! Один сухой черный ствол, на котором скоро повиснет трупом мир!.. Весь мир! Так заработаем же вдвоем на моей смерти! Детей обеспечим! Детей!.. Граса не хочет?

О т е ц. Нет!

З б р о ж е к. Тогда убирайся в могилу, пся крев! Завтра в семь ты пойдешь к чертям!.. Червяк! (Ушел.)

О т е ц. Я ради своих детей на колени стану, а ради твоих убивать не стану и тебя. Хотел еще раз перед своей гибелью на мне заработать! У-у-у!..

Но  М а к л е н а  уже не слышала последних слов отца. Она догнала Зброжека, загородила ему дорогу:

— Я вас убью!

З б р о ж е к (от неожиданности и не узнав в темноте Маклену, вздрогнул). Кто это?

М а к л е н а. Я!.. Я вас убью!

З б р о ж е к. Ты?.. Убьешь?.. (Присматривается.)

М а к л е н а (решительно). Да!

З б р о ж е к. За что?

М а к л е н а. За все это!

З б р о ж е к. Да за что, дитя мое?

М а к л е н а. За все, что пан сделал и делает. О чем только что говорил отцу… И предлагал. Я убью!

З б р о ж е к. Какому отцу? Что я говорил?

М а к л е н а. Я все слышала! Весь разговор с отцом! И то, что пан на колени хотел отца поставить, и то, что давал ему пятьсот злотых, чтобы он пана убил. Я убью!

З б р о ж е к. У тебя, девочка, должно быть, горячка, если тебе чудится что-нибудь подобное. (Дотронулся пальцем до ее лба, она оттолкнула рукой.) Разумеется! (Дотронулся до ее одной, потом другой руки, будто бы ища пульс, а сам хотел узнать, есть ли у нее что-нибудь в руках.) Ты заболела голодной горячкой. Тебе нужно в больницу.

М а к л е н а. А если я пойду в полицию?

З б р о ж е к. Зачем?