Пьесы полностью

М а к л е н а. И расскажу об этом? Пану полицейскому комиссару?..

З б р о ж е к. То пан полицейский комиссар скажет: у тебя, девочка, голодная горячка. И отправит в больницу.

М а к л е н а. А если я доктору скажу? На улице крикну?

З б р о ж е к. То тебя отвезут в сумасшедший дом.

М а к л е н а. Ох, какие же вы тираны! (Закачалась, как от зубной боли.) Драконы! Нет!.. Драконы только в сказках были, о трех, о шести головах. А у вас всех одна голова, маленькая головка, как у глиста. Вы такие большие, большие глисты! О, если бы можно было вас всех раздавить! Если бы можно было!..

З б р о ж е к. Голодные галлюцинации! И что паненка слышала там (жест на подвал) какой-то разговор — тоже были галлюцинации. Ничего подобного не было!.. (Отойдя, остановился. После паузы.) Сколько тебе лет?

М а к л е н а. Тринадцать.

З б р о ж е к. Да ты, верно, и оружия в руках не держала?

М а к л е н а. Я?.. Я с эльземкомцами[9] в тир ходила. Я уже стреляю в самую дальнюю цель…

З б р о ж е к. А умом как?

М а к л е н а. За эту ночь научилась.

З б р о ж е к. Как?

М а к л е н а. Что пан хочет сказать?

З б р о ж е к. Что? Если паненка умеет стрелять, то я уже боюсь, чтобы она меня не застрелила сегодня, когда я пойду в полицию по поводу вашего выселения. Еще и очень рано — пойду. В пять часов. А?

М а к л е н а. Пусть пан не боится. У меня нет оружия.

З б р о ж е к. Да я и не боюсь. У меня есть…

М а к л е н а. Я поняла пана.

З б р о ж е к (отойдя, еще раз оглянулся). Но все это галлюцинации. Слышишь? Голодные галлюцинации.

З а н а в е с.

И на рассвете не переставал дождь. В пять часов не спеша  М а к л е н а  встала. На цыпочках подошла к отцу.

— Спит! (Зажгла ночник, поставила на печку. Тихо разбудила Христинку.) Христинка! Встань — закроешь за мной дверь. На крючок. Чтобы ветром не открыло. А то будет холодно спать… Я ухожу… на работу. Может, скоро приду, а может, и нет. Если отец скоро проснется, скажи, что я пошла на работу, скоро приду, а может, и нет. И если начнет опять прислушиваться в окно, скажи — пусть спокойно спит, никто сегодня не стукнет, скажи, в окно, разве что ветер. Никто не постучит, может быть, только ветер. Тогда скажешь отцу, если меня долго-долго не будет, что я договорилась с паном Зброжеком, нанялась сделать то, на что он подговаривал отца. Не забудешь? На что он подговаривал отца, скажешь, если меня долго-долго не будет. Ну вот!.. Ты у меня уже помощница, ты у меня уже подручная, ты уже почти девушка. Только ты почему-то все молчишь, девушка! Вот и сейчас. Сказала бы что-нибудь, девушка моя, хоть одно словечко. Ночь такая большая, темная, без окна, а ты все спишь да спишь, Христинка. А, Христинка? Ну вот, опять спишь! Ну что ты все спишь? Скажи!.. А? Что ты там шепчешь, как рачонок в мешке?.. (Прислушалась; что-то бормочет Христинка.) Ага! Тебе очень хочется есть, коли ты не спишь… Ну что ж… Я сейчас уйду, а ты и заснешь. Я сейчас, Христинка! Вот только еще раз взгляну, все ли в порядке, вот так вот взгляну (оглядывается) и уйду. Вот я уже и иду, Христина! Если меня долго-долго не будет, чтобы ты знала, что… соль — в горшочке за печкой, а в узелке — немножко круп… Сваришь отцу и себе. (Пошла, вернулась.) Соль держи за печкой, чтоб сухая была, а если понадобится — возьми вот так щепоточку (показала как), под чистую тряпку и бутылкой на столе маленько, бутылкой потри. Да смотри не разбей! Ведь еще мама ею терла… (Посмотрела на бутылку и вышла.)

В пять часов встал и пан  З б р о ж е к. Он тоже не спал. Возле кровати — счеты. Горит свеча. Стоит бутылка вина. Выпив рюмку, он наливает еще. Полупьяный обдумывает, планирует, считает.