Дорогу к озеру он более-менее помнил, хотя и не был уверен в том, что с первого раза угадает нужный этаж. Что ж, если потребуется, он предпримет несколько попыток. В конце концов, подземное озеро велико, и обнаружить его будет несложно.
Однако план его сорвался, не успев начаться. Миновав очередной лестничный марш, Андрей вдруг услышал человеческие голоса. Кто-то двигался по этажу в его направлении. Судя по звучащим голосам, людей было несколько.
Его охватил панический страх. Возникло спонтанное, но очень сильное, желание бежать отсюда без оглядки. Андрею стоило немалого труда остаться на месте. Он мысленно твердил себе, что иного выхода нет, а сам с ужасом представлял одну жуткую картину за другой – то видел собственное мясо, жарящееся на огне, а то собственную тушу целиком, насаженную на гигантский вертел. От этих подброшенных разыгравшимся воображением пророчеств стало дурно до тошноты. Боясь струсить и сбежать, Андрей торопливо разоружил себя, положив на нижнюю ступеньку пролета топор и нож. Затем он отошел к дальней стене, прижался к ней спиной и стал ждать.
Вывалившиеся на площадку людоеды ничуть не растерялись, увидев его. Им понадобилась доля секунды, чтобы справиться с возникшим замешательством, вызванным нетипично покорным поведением мяса. В следующее мгновение Андрея схватили, грубо заломили руки за спину и, с поразительной быстротой, связали их проволокой. Чувствовалось, что у этих людей имеется солидный опыт по обездвиживанию двуногой добычи.
– Я пришел говорить с вашим главным, – быстро сказал Андрей, стараясь унять дрожь в голосе.
Он из последних сил пытался сохранить самообладание. Нельзя было поддаваться панике на глазах у этих людей. Как только он поведет себя, как типичная добыча, ему крышка. Людоеды не станут слушать свой ужин.
А все к тому и шло, поскольку окружающие его существа, прежде бывшие людьми, внушали ему откровенный ужас. Скольких каждый из них убил и съел? И как давно это стало для них нормой жизни? Глядя на свирепые хари каннибалов, Андрей крепко усомнился в разумности своей затеи. Скорее всего, Оля была права, отговаривая его от задуманной авантюры. И совсем неспроста именовал ее чистой воды самоубийством.
К нему приблизился бородатый мужик с серым лоснящимся лицом. Его правую щеку от уголка глаза до края губы пересекал уродливый шрам. Рана, судя по всему, была рваной, а не резаной, и срослась она, как умела, образовав безобразные красные пузыри и впадины, забитые въевшейся в кожу грязью.
Мужик резко поднял руку и крепко прижал к горлу Андрея клинок ножа. На уродливой физиономии медленно расплылась отвратительная ухмылка.
– С главным, значит? – переспорил он, дико тараща на пленника выпученные глаза. – Слышали, парни? Он поговорить хочет.
Стоящие вокруг людоеды весело заржали.
Тип со шрамом прекратил скалиться, приблизил свое лицо к лицу Андрея, и прохрипел, обдав его гнилостной вонью дыхания:
– Мы тут с едой не разговариваем.
Из его пасти рванулся такой смрад, что Андрею лишь чудом удалось побороть тошноту. Казалось, во рту у людоеда раскинулась братская могила под открытым небом.
– Для меня вам придется сделать исключение, – сказал Андрей, стараясь дышать ртом.
– Да что ты! – усмехнулся тип со шрамом, а его дружки вновь разразились хохотом. – Это по какой же такой причине?
– Ваш лидер вам объяснит. А если не доставите меня к нему целым и невредимым, он вам объяснит кое-что иное.
Андрей старался держать себя уверенно и где-то даже нагло, всеми силами подавляя дрожь в голосе. Он понятия не имел, насколько людоеды уважают или боятся своего главаря, и сколь высок его авторитет в Племени. Однако слова его возымели действие. Оставив пленника в покое, людоеды отошли в сторонку и стали о чем-то оживленно шептаться. В итоге тип со шрамом повернулся к Андрею и спросил у него:
– С чего это Шаману с тобой говорить? Какое у тебя к нему дело?
– Вас это не касается, – с напускной дерзостью ответил Андрей. На самом деле, ему было дико страшно. Он понимал, что прямо сейчас решается его дальнейшая судьба. Если ему не удаться уговорить людоедов, те убьют его здесь же. А затем разделают, заберут мясо, а все, непригодное в пищу, вроде костей, бросят гнить на лестнице.
Бородатый уродец какое-то время пребывал в раздумьях. Он стоял, нахмурившись, буравил Андрея взглядом, и вертел в руке свой самодельный нож. Продолжалось это секунду десять, и они стали самыми длинными в жизни Андрея. Ему уже стало казаться, что сейчас людоед просто всадит ему клинок в живот, или перережет горло, но тот поступил иначе. Убрав оружие в ножны, он бросил своим дружкам:
– Ладно уж. Отведем его к Шаману. Пусть тот сам решает, как с ним поступить.
