Его взяли под руки, и повели по коридорам. Тип со шрамом вышагивал первым, насвистывая себе под нос какой-то смутно знакомый мотив. Андрей не спешил радоваться тому, что до сих пор жив. Это могло измениться в любой момент. Однако кое-что несколько его обнадежило. Он не мог не отметить, что людоеды обращаются с ним довольно уважительно. Те, что вели его, просто слегка придерживали пленника за руки, не пытаясь усилить хватку. Его не толкали, не дергали и не задирали, не запугивали и не осыпали оскорблениями. Походило на то, что авторитет Шамана в Племени весьма высок. И теперь судьба Андрея зависела от этого человека. От того безумца, которого он повстречал возле обелиска. А в том, что Шаман не в своем уме, сомневаться не приходилось. Оставалось только гадать, как повернутся шестеренки в его голове: согласится ли он помочь победить босса, или же прикажет подать гостя на ужин?
Становиться главным блюдом вечера Андрей не хотел. И в то же время он отлично понимал, что без помощи Племени им не вырваться из лабиринта. Риск был оправдан. Об этом, во всяком случае, упорно твердил разум. А вот кишки твердили иное – их то и дело скручивало спазмами ужаса.
Достигнув озера, людоеды вытащили из бетонной ниши большой плот, погрузили на него пленника и сами разместились на борту всем составом. Андрей послушно уселся на шершавые доски настила, с опаской поглядывая на черную поверхность воды. Он до сих пор отлично помнил ее убийственный холод.
Двое гребли, неспешно орудуя самодельными веслами. Остальные праздно сидели в молчании. Время от времени Андрей ловил на себе косые взгляды, от которых мороз шел по коже, но старался не подавать виду, что чувствует этот людоедский интерес к своей персоне. Лишь бы эти нелюди доставили его к Шаману. А там уже все решится.
Вход во владения Племени охраняли двое часовых, оба с арбалетами и повышенной бдительностью. Заметив приближающийся к берегу плот, они разразились грозными криками на тему «кто идет?» и «руки вверх!». Пассажиры плота ответили им грубой бранью и насмешками.
Андрей допустил, что причина усиления охраны крылась в его недавнем визите, в ходе которого он несколько проредил людоедское поголовье. Ему было крайне любопытно, какого рода отношения царят между членами Племени, и не возникнет ли у кого-нибудь из людоедов желание отомстить за убитых друзей? Едва ли эти озверевшие люди питали взаимную привязанность, но всякое ведь могло быть. Андрей уповал на то, что слово Шамана является в Племени законом, и что никто не посмеет ослушаться лидера, если тот прикажет не трогать гостя.
Они сошли с плота. Железная дверь распахнулась, стражники расступились, впуская группу внутрь. Андрея они проводили пугающе равнодушными взглядами. Так смотрят на кусок мяса, лежащий на прилавке. Похоже, все его опасения возможной мести были беспочвенными. Никто здесь не будет мстить ему за убитых друзей. О какой дружбе может идти речь в сообществе каннибалов, привыкших воспринимать людей как источник пищи? Они друзья до первого перебоя с едой. А если охота не задастся, или не повезет найти контейнер с тюбиками паштета, то любой из них может сам оказаться в роли жертвы. В такой обстановке не до дружбы. По крайней мере, в ее привычном, человеческом понимании.
– Где Шаман? – спросил тип со шрамом у немолодой лохматой женщины, тащившей по коридору большой ящик с окровавленными костями.
– А где ему еще быть? – проворчала та в ответ. – У столба своего сидит. Как всегда.
Проходя мимо Андрея, женщина окинула его оценивающим взглядом, и заметила со знанием дела:
– Тощий какой. Едва на один укус. Разве ж это добыча? Заловили бы уже кого мясистого, с жирком да сальцем.
– Сходи да залови! – сердито отгрызнулся тип со шрамом в ответ на прозвучавший упрек. – Сальца она захотела.
Женщина визгливо засмеялась и направилась дальше, неся перед собой наполненный окровавленными костями ящик.
Вскоре Андрей вновь оказался в громадном зале с обелиском. Со времен его последнего визита тут ничего не изменилось. Исполинское помещение все так же богато освещалось многочисленными лампочками, но чем ближе они подходили к черной громаде столба, тем заметнее сгущался мрак. Казалось, поверхность обелиска поглощает свет, втягивая его в себя. Похоже, этот эффект был создан умышленно, чтобы окружить каменный столб дополнительным ореолом таинственности.
И создатели добились своего. Оказавшись здесь впервые, Андрей был буквально потрясен видом этого объекта. Его запредельная величина, его чужеродность, разительное отличие от всего, что встречалось в лабиринте – все это неизбежно наводило на вывод о громадной, но еще не понятой, значимости обелиска. Этот предмет не мог быть просто куском черного камня. Он таил в себе какую-то тайну. Возможно, ответы на вопросы, возникающие у каждого узника лабиринта. Или же он являлся выходом, либо мог привести к нему.
