В общем, в тот день Елене Семеновне все-таки удалось попасть в свою квартиру, а Николаичу пришлось сменить дверь Елены Семеновны и начать хранить их общую тайну. Дверь он сменил хорошо, а тайну хранил безалаберно.
Я подозреваю, эта его безалаберность и явилась причиной обвинений Елены Семеновны со стороны жильцов в создании ледяного катка перед входом в парадную. Поверьте, это неправда.
Елена Семеновна, надо отдать ей должное, тайну шланга Николаича, напротив, ревностно оберегала. Только она имела возможность застукать его ночью так, как в свое время он застукал ее. И застукала. Не раз. Но молчала.
И вообще, Елена Семеновна очень привязалась к Николаичу. И к обезьяне из фильма.
Так созрел тот научный проект, который, по мнению Елены Семеновны, с треском провалился, испоганив осмысленную часть ее жизни.
В чем же была задумка?
Вводные у этой задачи составляли три факта: 1) искренняя вера Елены Семеновны в постулаты эволюционного развития видов; 2) очевидное развитие Николаича в сторону той самой обезьяны; 3) столь же очевидное превосходство эталонного экземпляра, то бишь обезьяны, над Николаичем в их ключевом занятии – овладении шлангом.
Третье и вправду верно. Я смотрел этот фильм и видел, что вытворял примат со шлангом. Даже мне, если честно, обидно за работника жилищно-эксплуатационной организации. Что уж говорить о Елене Семеновне, которой небезразлична судьба Николаича.
Прежде чем пойти эмпирическим путем, Елена Семеновна решила изучить теорию. Да, Елена Семеновна оказалась в библиотеке, чем изменила в лучшую сторону жизнь одного человека. Но об этом немного позже.
В библиотеке Елена Семеновна много смеялась и немного читала. Сопровождал ее Пашка (или Пахан, по терминологии пацанов), он смотрел на картинки в книжках и на Ленку рядом. Потом он погиб, но, так как у Елены Семеновны теперь плохая память, она не расстраивается.
В библиотеке Елена Семеновна узнала одну ужасную вещь.
Оказывается, по науке, Николаича нужно было бы целенаправленно размножать, чтобы вывести идеального Николаича, то есть Николаича, лучше приспособленного к шлангу. И делать это с Николаичем надо было бы до тех пор, пока финальный Николаич не станет максимально похожим на обезьяну. Что еще хуже, на ту самую обезьяну. А ведь ее, возможно, уже не стало.
Иными словами, после теоретической подготовки план проекта очень усложнился. Где найти материал для генетического развития, кроме представленного, собственно, самим Николаичем? Вдруг Николаич откажется? Сколь времени заложить на весь эксперимент? И это без гарантии результата!
Но Елена Семеновна не была бы гением, не придумай она изящное решение. Как математики видят в хаосе формулу, так и Елена Семеновна установила закономерность и использовала ее.
Зная определенную – возможно, генетическую – особенность Николаича, его можно было бы и не размножать. Приведенный в правильное искомое состояние, он довольно-таки неплохо управлялся со шлангом. В этом же состоянии он был максимально похож на обезьяну. Да что там похож, он ею и был.
Да-да, Елена Семеновна стала спаивать работника нашего жэка, но руководствовалась лишь заботой о нем и спаивала лишь в научных целях.
В этот момент проект натолкнулся еще на одну трудность, которая погубила не одну научную лабораторию – недостаток финансирования.
Елена Семеновна боролась с желанием ускорить эксперимент при минимальных затратах и нежеланием отравить Николаича. И тут тоже, упорно трудясь, она преодолела все трудности.
В памятном тысяча девятьсот девяносто девятом году она ободрала весь виноград, который каждое лето Миша Дыбля пускал по солнечной стене башни нашего дома, и изготовила на его основе пойло в таком количестве, которое было необходимо для проведения эксперимента в течение долгих-долгих лет. Даже листьев не оставила.
Упорство Елены Семеновны, сумерки белой ночи и стремянка из цветочного магазина «Оранж» очень помогли проекту.
Проекту помогло и то, что именно тем летом Пахан свистнул где-то целую батарею ящиков водки, что решил хранить это имущество у Елены Семеновны и что именно тогда же погиб.
Вся продукция была изготовлена Еленой Семеновной в течение недели. Она работала без отдыха и перерывов. После этого начались поставки.
Раз в неделю Николаичу выдавалась бутылка, назовем это так, настойки. А ночью проводились наблюдения за его возрастающим мастерством в деле управления шлангом.
Тогда же Елена Семеновна нарисовала в собственной парадной при тусклом свете одинокой лампочки ту самую старушку и сделала надпись. Получилось очень хорошо, потому что Елена Семеновна – левша и большой талант, не оцененный и угробленный.
Она тогда была счастлива. Ей казалось, что проект набирает обороты.
Не знаю, что стало причиной фиаско. То ли эфемерность цели, ведь обезьяна все-таки была киношная. То ли непонимание истинной сущности Николаича, ведь он не любит поливать, он любит осушать. То ли ошибочность самой нехитрой выдумки хитрого англичанина. Ну что сказать, неудачи постигают даже самых способных и талантливых.
Неприятности отравляли проект постепенно.
