Кольца… Да, со столика перед зеркальцем… Мне же с ними в ножницы не влезть. Что ты начинаешь-то?..
Главное, клиентов столько. Дождь, а они прут. И еще он тоже пришел. Покрасивее, говорит, меня, пожалуйста, сегодня…
Ну да. Ты его вонючим почему-то дразнишь. День у него важный типа… Во-от…
Когда его стригла… Он, кстати, не вонючий. Он просто в автосервисе работает…
В общем, стригу его и никак подровнять не могу. Он башкой вертит, глазом так на меня, знаешь, зырк, и носом сопит. Что ты ржешь?
В общем, в результате побрила я его. Да. Под ноль… Ты ж меня знаешь, когда настроения нету… На хрен, думаю, я эти кольца на столик положила…
А когда он уходил, Самуиловна как раз вползла. Пальцем своим жирным ему в затылок тыкнула. Страшные вы вещи делаете, Серафима, говорит. И кстати, где мой паричочек, Серафимушка?
Сюда же вот клала, говорю, ну ведь только что тут лежал.
Просила ж, говорит, тебя, Серафима! Себе, говорит, что ли, взяла?
Я ей говорю: я убогая, что ли? Цвет же, говорю, блевотный, с морковочкой.
Серафима, говорит, послушайте, я хороший просила, самый дешевый. Где он?
Ну чего вы попу морщите, говорю, дешевле париков не бывает, самый дешевый вам взяла. А где он, не знаю. Украл, наверное, кто-то бедный.
Короче, не получился у нас с ней разговор.
А он что? Стоит, голову трет, лыбится, задумчивый такой, щекастый. Исподлобья смотрит, как теленок.
Из салона домой, такая, иду, каблук еще сломала! Ну прям пипец, в общем! Второй руками отломала – и как в чешках… Ноги промочила, реву…
Ну и представь, как я труханула, когда в подъезде его увидела! Аж пальцы на ногах подсохли!
Кого? Ну, Марин! Его… Не вонючий он, я тебе говорю…
Что? А! Встал так за лифтом, тень на пол-лица, типа, таинственный весь. В парике, щекастенький рыжулька, лобик вперед, глазиками лупает, локоточки в стороны растопырил, знаешь, как в бальных танцах… Я еще тогда подумала, странно так он локти вровень с плечом…
Да. Это он парик взял. Сказал, голову прикрыть, потому что день важный, а его под ноль побрили.
И кольца с лаком тоже он.
В общем, говорит, вы как им прыснете – с ума схожу, закачаешься. Говорит, влюбился он в меня через эту вонь. А что за парфюм, стеснялся спросить, поэтому и упер. Он вами, говорит, пахнет.
Что ты ржешь? Я стою такая, не врубаю, зачем он мне все это втирает, и понимаю, от него лаком несет на всю парадку. Аж глаза слезятся.
Представляешь, да… Прям подмышки, как дезодорантом… Дурачок, в общем… Он руки поэтому опустить не смог. Боюсь, говорит, что волосы там у меня поломаются.
А когда я его мыться вела, он кольца вернул. Что зачем?.. Размер ему нужен был…
Мыться? Потому что дудит у нас в парадке какой-то дебил! Даже мне каждый раз страшно, а ему, представь, с непривычки-то это ж совсем неожиданно… Да и лак от подмышек ему отодрать надо было…
Я тебе что звоню-то. Будешь у нас свидетельницей?
Теперь на моей гульнем…
Вывод из этой грустной истории я могу сделать лишь один.
Если что-то не понимаешь, не воруй. И вообще не воруй. Может плохо закончиться.
Ведь как люди делают. Влюбляются, встречаются, выпутываются. И лишь потом иногда, в глубокой старости, женятся. И уж точно на своей жене женятся, а не на какой-нибудь случайной женщине. Хотя бы от той и пахло хорошо.
Про науку тоже хочу сказать.
Я вижу плохо и слышу тоже так себе, поэтому нюхаю довольно-таки прилично. Нюхаю я не лучше всех в мире, но достаточно, чтобы уверенно утверждать: одерология – это мое. Она для меня самая важная наука. Я даже ее название узнал.
И еще.
Раньше, когда я видел на улице мужчину, округлившего руки по сторонам, я думал, он вместо занятий нормальным спортом ходит в тренажерный зал. Может быть, даже три раза в неделю, чтобы руки стали толще.
Теперь я в этом сомневаюсь.
Фарид Юнусович стал плохо спать. Ночами он теперь думает и мучается. Причиной тому не может быть его совесть. Она чиста, потому что Фарид Юнусович – лечащий врач.
Вы скажете, что и у врача совесть может быть неспокойна. Врачи ведь тоже люди, хоть, возможно, и хорошие. Намудрить что-нибудь могут или недоглядеть, на деньги польститься или бумажку лишнюю подписать. Да что уж там, они ведь могут оказаться какими-нибудь пластическими хирургами или стоматологами.
Не знаю. Я врачей уважаю и даже боюсь, поэтому гадости про них говорить не буду.
Иными словами, мне врачи делали только добро. Во всяком случае, пока. И другим людям они зла не делали при мне. Даже друг другу они вроде бы сильно обычно не вредят.
Могут, конечно, два врача, например, развестись, если когда-то поженились. Но я скажу вам, всякое бывает, пусть будут счастливы, даже будучи врачами. Мне еще к ним на осмотр. Что к одному, что ко второй.
Все эти врачебные грешки к Фариду Юнусовичу не прилипли – он не женат, работает реаниматологом. Бьет людей током по инструкции полчаса после смерти. Иногда и заранее, но тоже по инструкции.
