В этом смысле он к себе придраться не может: ничего плохого людям сделать у него не получается – им обычно уже навредил кто-то другой. Если повезет, он даже может продлить их земные, так сказать, мучения. Но везет нечасто, и сути дела это, конечно, не меняет.
Вот об этом и стал думать Фарид Юнусович.
В это утро, как принято у хороших философов, он остался лежать в постели на спине, обозначив наступление дневной активности шевелением пальцев на ногах.
И в это же утро, как принято у хороших менеджеров, он положил ноутбук себе на живот, стал смотреть по нему телевизор и задавать себе вопрос «зачем».
Хороших менеджеров учат ставить этот вопрос в любом деле, чтобы хорошие менеджеры имели смысл.
Телевизор в ноутбуке показывал соревнования охотников. Вернее, охотниц. Все они были женщинами, одетыми в обтягивающие костюмы с порядковыми номерами. На лыжах, водрузив за спины какие-то ружья, они, некрасиво качая соплями по морозу, пытались друг друга обогнать. Иногда охотницы пробовали попасть из ружья в черные кружочки и очень расстраивались, если не получалось.
Ездили они вроде бы по кругу.
Смотреть на это без тоски, конечно, невозможно, а уж тем более задавшись таким серьезным вопросом.
– Так и я, так и я, – грустно сказал Фарид Юнусович, прикрыв экран ладонью от солнца. Ноутбук согревал ему живот.
Фарид Юнусович очень мощный. Он мог бы играть Челубея в детских мультфильмах – размашистые плечи и лысая голова, ни дать ни взять, холмик с носом, руки с широкими ладонями и квадратными ногтями, чугунное туловище и короткие ноги, превращающие любые штаны в лосины. В общем, достаточно для того, чтобы его пациенту захотелось обратно в смерть.
Не Рэмбо, конечно, но все равно очень внушительный. И людей он спасает лучше, чем Рэмбо. Потому что никого не убивает специально. Я бы, в общем-то, не позавидовал Рэмбе, напади он на Фарида Юнусовича. Может быть, только если сзади… Хотя тоже вряд ли.
Лучше, чем Рэмбо, Фарид Юнусович еще и потому, что он по-настоящему добрый. Те, кто знает его близко, например я, к этому привыкли. А те, кто не знает, боятся его, пока не увидят его улыбку.
Она детская. Знаете, когда угрюмый человек, с которым трудно и даже неприятно общаться, улыбнется, хочется надеяться, что он добрый.
Фарид Юнусович улыбается так, что сомнений не остается – он очень добрый. И живот у него добрый. Не стальной пресс старательного человека с комплексами. Не мощное пивное пузо сурового мужика из бара на Малом проспекте П. С. Нет. У него доброе брюшко хорошего человека. По такому брюшку сразу понятно, что человек этот, даже если и кушал в детстве свиную тушенку под одеялом по секрету от мамы, потом обязательно в этом раскаивался.
В детстве у меня была собака, которую я дрессировал против всех. Девочки своих собак, наверное, дрессируют как-то иначе, а мальчикам ведь надо, чтобы их собака всех победила.
Вот и я прочитал где-то, что, дабы собака не брала у незнакомцев еду, эту еду ей должен предложить какой-нибудь посторонний человек, и, если собака возьмет, ударить. Ударить должен обязательно посторонний, было сказано в книге, чтобы собака продолжала доверять хозяину.
Как вы догадываетесь, я попросил дядю Фарида выступить в роли постороннего.
Он должен был предложить моей собаке сушку.
Предложил он ее не сразу, а лишь после сложных переговоров. Саму-то сушку он был готов отдать, а бить не хотел. Хуже. Он съел почти все сушки, обсуждая сценарий этого злодейства. Уломать его я смог лишь угрозой: мою собаку, мол, отравят, а виноват будет он.
Почему нужны эти подробности? Чтобы вам стало ясно, какое чудо – добрая улыбка Фарида Юнусовича.
В итоге конструкция из сушки и огромного человека, вырастая вверх и вширь из крошечной табуретки, выдвинула вперед сушку и представила собой наглядный пример превосходства в размерах ладони советского врача над головой немецкой собаки.
Джеррик был очень умный, про боксерчиков вам это скажет любой, у кого они были, и брать сушку не стал. Но тут дядя Фарид улыбнулся.
В принципе, эту сушку прямо ртом с его ладони мог взять и я. Просто я стоял дальше… Такая улыбка…
Когда через несколько лет моего друга сбила машина, он летел так же – крутясь в воздухе. Рядом с ним летел его кошелек. А рядом с Джерькой летела сушка.
Я тогда получил собаку, которая подозревает абсолютное зло в любых, даже очень добрых людях. Дядя Фарид получил психологическую травму и привычку подлизываться к моей собаке. Сама собака получила опыт и почему-то сохранила ко мне доверие.
Книги иногда не врут.
Вот такой добрый человек Фарид Юнусович.
Этот добрый человек сегодня подвигал животом, чтобы ноутбук отъехал от лица, и горестно подумал: «Ну ладно терапевт, он людей лечит. Может быть, они потом даже с пользой… Хирург тоже. Он ведь отрежет то, что не лечится, и славненько. Ведь и с одной ногой, руками, например, можно. А я?»
«Я и стоматологи…» – добавил он, подумав.
