Губернатор, согласно семейной легенде, был потомком человека, стараниями которого в Санкт-Петербург доставили сфинксов из поминального фараоновского храма. А вместе с ними, разумеется, переехало и древнее проклятие. Слова оскорбленных богов слетели с языков, и все-то у Российской империи пошло наперекосяк: проиграли Крымскую войну, царь слег с воспалением легких и вскорости умер, а сам город был обречен на медленное угасание. Порой, разглядывая каких-нибудь обветшалых кариатид с отбитыми носами, пойманных в зеленые строительные невода, Полина готова была поверить в реальность проклятия. Город увядал, как забытый цветок в пыльной вазе.
Под изображением сфинкса было выведено:
«Приглашение
Полине Павловне Тартаровой
Дорогая Полина, приглашаю Вас принять участие в праздновании десятилетней годовщины компании „Градъ“. Мероприятие состоится в известном Вам доме на улице Мира. Ожидаю Вас в субботу, 29 апреля. Сбор гостей в 20:00. Форма одежды: вечерняя. Приглашение распространяется на всех, кого Вы пожелаете привести с собой.
Ваш верный друг и надежный партнер,
Полина хотела положить карточку обратно в конверт, но из-за плеча раздалось:
– «Не убог задором» – это что значит?
Она обернулась и отступила на шаг: Йося катастрофически нарушил личные границы. В черном взгляде таилось нечто большее, чем любопытство, но не поддающееся разгадке. Отвечать не хотелось, но язык почему-то решил иначе:
– Просто неудачная шутка, – пробормотала она.
– О, неудачные шутки – это как раз моя остановочка.
Ничего не сказав, Полина повернулась к опекуну. Он, склонившись над Жекиным телефоном, рьяно доказывал, что «сожжение» было технически верным ответом, а «бездушная машина» ничего не понимает и не разбирается в синонимах. Жека ворчал, что надо было писать «аутодафе», как он и предлагал. Похоже, мальчик взял опекуна в свою команду по квизу – и уже успел пожалеть об этом.
– Ипполит Аркадьевич, придется поработать, ты еще не в Бадене.
Опекун вскинул недовольный взгляд:
– Вот спасибо, что напомнила. Пора собирать вещи.
– Перво-наперво раздобудь мне адрес Кости Лукина – того мальчика из заметки. – Она кивнула на распечатку, оставленную на кресле. – Затем подготовь для Йоси и Жеки копии ключей и выдай банковские карты. После этого – можешь собираться.
Жека с любопытством покосился на пачку листов и потянул к ним руку, но Ипполит Аркадьевич оказался шустрее. Подхватив бумаги, он цыкнул:
– Новости – детям не игрушки, – и скрылся в кабинете.
Повернувшись к Йосе, Полина наткнулась на пытливый взгляд.
– Думала, отстану? Рассказывай, что за шутка такая? Твоя?
– Нет. Папина. – Горло тотчас перехватило, и Полина потянула воротничок платья. – Губернатор рассказал однажды, что его брат заказал генеалогическое исследование и узнал, что они являются потомками поэта Андрея Николаевича Муравьева. А папа взял и пошутил, что девизом Муравьева было «Не убог задором». Он не со зла, просто думал, что Губернатор поймет иронию, но тот не понял. – Полина вздохнула.
– Я тоже что-то не выкупаю. – Йося поднял бровь.
«Наверное, это значит, что он не знает», – перевела для себя Полина.
– Эта фраза – не девиз Муравьева, а часть эпиграммы, написанной на него Баратынским. Начало там такое: «Убог умом, но не убог задором».
У Йоси дрогнули уголки губ.
– Я правильно понял, что теперь везде, на всех визитках, приглашениях и других бумажках Губера стоит эта надпись?
– Даже на его доме, – с неохотой поделилась Полина.
Издав хриплый смешок, компаньон хлопнул себя по бедру.
– Шик! Да твой отец – настоящий тролль. А где он, кстати?
Полина, прикусив щеки изнутри, опустила взгляд на перчатку.
– А, понимаю, – тихо произнес Йося. – Мой тоже умер.
– Нет! – Она резко вскинула подбородок. – Отец жив.
– Да? Извини, сделал неправильные выводы. Думал, опекунов назначают, когда…
– У меня есть родители, – с нажимом повторила Полина. – Просто они далеко.
Йося выжидающе поднял брови: искреннее неравнодушие, написанное на его лице, тянуло наружу слова.
Вздохнув, Полина объяснила:
– Папу пригласили в Перу как медиума, и он уехал.
О том, что от отца не было вестей почти два года, она уточнять не стала. Уходя, он прямо заявил, что напишет или позвонит, когда будет готов. Получалось, этот момент еще не настал.
Полина знала, почему он не хочет с ней разговаривать, но сомнения не давали покоя. Озвученная причина, по ее мнению, была не до конца искренней. Полина просто не верила, что отец, ее отец, талантливый и преуспевающий медиум, мог поступить настолько несправедливо и инфантильно.
Оставалось утешаться тем, что в Перу у него все было в порядке. Изредка, раз в два-три месяца, папа по старой памяти звонил Губернатору. Тот не был в курсе, что между отцом и дочерью пробежала черная кошка. При встрече мог нечаянно выдать новость о папе, а потом добавить: «Ты, конечно, и так это знаешь, он тебе рассказывал». В такие моменты Полина с нарочитой небрежностью произносила: «Да, знаю, но мне все равно интересно. Что еще он говорил?» – и жадно ловила каждое слово.