Пять континентов любви полностью

– Мы просто как-то совпали, мама. Человеческие отношения – это ведь малопонятная штука, правда? Иногда можно жить рядом с кем-то много лет, практически полжизни, и так и не узнать его.

– Догадываюсь, о ком речь, так что давай сменим тему.

Внезапно напрягшись, мать нетерпеливо посмотрела на Олимпию. Наверняка ей хотелось выяснить содержание письма, которое дочка читала утром, но гордость помешала спросить.

Именно этот момент выбрала Гудрун для своего появления в столовой – в чем встала с постели, в одних трусиках.

Без лишних церемоний усевшись за стол, словно они были знакомы всю жизнь, и глубоко зевнув, Гудрун произнесла:

– Я здорово выспалась, у тебя отличный матрас.

Тот факт, что датчанка даже не потрудилась представиться, окончательно разозлил мать Олимпии, и она взорвалась:

– Не знаю, кто ты, но в любом случае нельзя выходить к столу голышом!

– Ой, простите, – извинилась Гудрун, прикрываясь руками и, кажется, ни капли не переживая.

– Олимпия говорила, что ты изучаешь архитектуру…

– Да, но я не пошла сдавать выпускные экзамены. Потеряла, знаете ли, интерес к академическому миру, – с довольным видом объяснила датчанка. – Думаю, единственный университет, который мне может что-то дать, – это улица.

Олимпия бы от души посмеялась, если бы мать при этих словах не встала и не удалилась быстрыми шагами на кухню. Несложно было догадаться, насколько она взбешена, так что дочка пошла за ней следом. Заметив ее, мать закрыла кухонную дверь и, испепелив Олимпию взглядом, спросила:

– Могу узнать, как тебе пришло в голову привести домой эту беспардонную нахалку?

Обидевшись, Олимпия почувствовала, как в душе, словно змея, пробуждается злость. В подобных случаях, как ей было известно, лучше всего было молчать, но в то утро она не могла сдержаться.

– У тебя нет права судить ее! Кроме того, разве ты не художник?

– А это еще при чем? – звонким от ярости голосом поинтересовалась мать.

– Принято считать, что художника не должна шокировать чужая свобода. Может, поэтому ты и не можешь довести до конца ни одной картины! У тебя в голове полно предрассудков!

Олимпия тут же раскаялась в своих словах, но было поздно.

– Если бы моя голова была в порядке, я бы в одну секунду вышвырнула твою подругу из дома. Я не делаю этого только ради тебя.

Эта снисходительная фраза ранила Олимпию сильнее, чем все предыдущие лобовые атаки. Совершенно потеряв контроль над собой, она, прежде чем подняться в свою комнату, одеться и уйти, бросила:

– Теперь я начинаю понимать, почему папа уехал.

Путешествие из Барселоны в Кадакес[35] походило на бегство. Олимпии не оставили выбора: накануне утром Альберт и Дидак заявились к ней домой без предупреждения и предложили съездить на побережье Коста-Брава. Матери идея показалась превосходной, поскольку она обожала юношей, как родных сыновей, которых у нее никогда не было. Особенно с учетом того, что, как выяснилось, Гудрун будет отсутствовать в ближайшие дни, поскольку собралась в Валенсию со своей подругой Хейди. Олимпия распрощалась с датчанкой рано утром, за пару часов до того, как друзья должны были за ней заехать. Девушки договорились поддерживать связь во время своих поездок. Гудрун пообещала, что к возвращению Олимпии из Кадакеса она непременно будет ждать ее дома.

Через полтора часа, оставив за спиной космополитический сумбур Барселоны, Олимпия, Дидак и Альберт оказались в поистине фантастических декорациях. Взятая напрокат машина карабкалась по головокружительной горной дороге по направлению к морю.

Долгожданная цель затаилась в конце извилистого серпантина.

Белые домики с оранжевыми крышами сбегали по склонам обрывистой горы к необъятному синему простору. Местным бухтам могли бы позавидовать курорты Греции и Ибицы.

По дороге друзья во все горло распевали песни под плейлист, который Альберт и Дидак специально составили для этой поездки, и болтали о всякой чепухе.

Имя Гудрун жгло губы Олимпии, горело на кончиках ее пальцев. Ей хотелось рассказать о ней друзьям, но никак не представлялся подходящий момент. Она не могла оторваться от телефона, страстно желая получить новое сообщение от датчанки, так что между одним ответом и другим проходило едва ли несколько секунд. Олимпии порой не удавалось скрыть улыбку, вызванную словами подруги или присланной ей картинкой. В конце концов Альберт это заметил и поинтересовался, глядя в зеркало заднего вида:

– Ну и кто же этот наш виртуальный попутчик?

Девушка смущенно подняла глаза:

– В смысле? Никто…

– Судя по тому, как ты нас игнорируешь, непохоже… Уж не болтаешь ли ты опять со своим лягушатником?

– Даже если бы и болтала, это не твое дело, – укорил его Дидак.

– Спасибо, – поблагодарила Олимпия.

– Кстати, я тоже надеюсь, что это не он, – добавил Дидак, и Олимпия раздраженно засопела.

– Это… подруга. Девушка, которой я помогла, когда ее ограбили.

– Ясно, – лаконично ответил Альберт.

Судя по взгляду, он явно не поверил.