Пять континентов любви полностью

Добравшись до адреса, присланного Гудрун через Ватсап, Олимпия решила, что здесь какая– то ошибка. Она стояла перед полуразрушенным зданием, окруженным забором и готовым к сносу. Девушка собралась было объехать строение кругом, как вдруг из окна выглянула светловолосая голова:

– Да-да, ты не ошиблась! Стой там!

Минуту спустя одна из секций ограды сдвинулась и пропустила ее внутрь.

Датчанка с минуту внимательно разглядывала Олимпию своими нереально голубыми глазами, а потом обняла. Сердце девушки, колотившееся со скоростью пулеметной очереди, пыталось сказать, что она в равной мере испугана и счастлива.

– Куда ты подевалась? Почему не отвечала на мои сообщения?

– Мой старый мобильник утонул в море. Я купила другой, с новым номером, – объясняла Гудрун, приглашая Олимпию пройти внутрь.

Олимпии никогда не доводилось бывать в подобных местах. Кирпичные стены были освещены голыми лампочками, висевшими на беспорядочно торчавших из окон проводах.

Сначала пришлось пробираться через большой двор, заваленный кучами мусора; в парадной Гудрун включила фонарик на телефоне и повела Олимпию на второй этаж. Судя по грохоту электрогитар и ударных, там проходила репетиция.

Датчанка познакомила Олимпию с музыкантами и провела в свою комнату. Обстановка была более чем скромной: матрас на полу, стопка книг и лампочка.

Поскольку сидеть было не на чем, Гудрун скинула шлепки и растянулась на этом спартанском ложе, предложив Олимпии последовать ее примеру.

– Это что же… – пробормотала Олимпия, лежа рядом с датчанкой, – выходит, ты живешь как окупас?[31]

– Ага… Заметно, да?

– Вот с этими, которые репетируют?

– Ну да… и еще тремя приятелями, – отвечала Гудрун, гладя волосы Олимпии. – У нас что-то вроде коммуны, как в старые добрые времена. По очереди дежурим по кухне, по уборке, по добыванию продуктов…

– Добывание продуктов? – озадаченно переспросила Олимпия.

Вместо ответа Гудрун прижалась к ней и поцеловала в шею, отчего Олимпия забыла про все на свете. Она порывисто придвинулась ближе и нашла ее губы. Руки датчанки скользнули по футболке и, дойдя до края, начали ласкать живот девушки. Олимпия вздрогнула – не от испуга, а от жадной требовательности этих касаний. Сердце ее так громко билось, что наверняка Гудрун это слышала.

– Наша коммуна порвала с капитализмом, – объясняла Гудрун как ни в чем не бывало, не переставая целовать подругу в шею. – Без крайней необходимости мы ни за что не платим. Воду и электричество берем из общей сети. Что до еды… – Она еще теснее прижалась к Олимпии и шепнула на ухо: – Если расскажу, где мы ее берем, то ты у нас дома и куска в рот не возьмешь!

Разгоряченная Олимпия повернула голову ко входу и с удивлением обнаружила, что собственно двери-то там и не было: пустой проем вел в коридор и в комнату, где на полной громкости продолжалась репетиция.

Тонкие длинные пальцы Гудрун скользнули по шее к правому плечу Олимпии. Датчанка, уже пробравшись под футболку, поигрывала лямкой бюстгальтера и явно намеревалась спустить ее с плеча.

– Слушай… – внезапно остановила ее Олимпия, решительно отводя руку Гудрун, несмотря на мучившее ее желание.

Голубые глаза Гудрун приблизились: определенно датчанка пыталась понять, что происходит.

– А, тут многовато чужих глаз, да? – Она мотнула головой по направлению к двери и добавила: – А может, все дело в музыке… Да уж, честно говоря, дерьмово играют.

Секунду поколебавшись, она привстала и потянула за собой Олимпию:

– Давай пойдем туда, где тебе точно понравится.

Неспешный шум волн, накатывающих на берег и отступающих вспять, словно зверь, который не решается атаковать, помог Олимпии расслабиться. Они уже довольно долго сидели на пустом пляже, и пена прибоя касалась их ступней.

Гудрун, подтянув колени к груди, рассказывала о своем детстве в Орхусе; она делилась воспоминаниями и мечтами, как давняя подруга. С тех пор как датчанка разулась на песке, она не предпринимала ни малейших попыток к сближению.

«Может, обиделась?» – обеспокоенно спрашивала себя Олимпия, но все же решила возобновить прерванный разговор:

– Ну так каким же образом вы добываете пищу?

Разгладив руками платье в цветочек, Гудрун начала объяснять:

– Мы наведываемся к контейнерам около супермаркета. Каждый вечер работники выбрасывают просроченные продукты: йогурты, консервы, упаковки с мясом… И фрукты, если у них не слишком товарный вид, хотя они еще вполне приличные.

– Просроченное мясо? – в ужасе переспросила Олимпия. – Можно же отравиться!

– Да брось ты! – Гудрун рубанула ладонью воздух. – По закону магазины должны выкидывать еду с истекшим сроком годности, но она прекрасно пролежит еще несколько дней. Мы все провариваем, так что нормально. Будешь как-нибудь путешествовать по Ближнему Востоку – увидишь на базаре мясо, кишащее мухами… заметь, его же подают и в ресторанах.