Пять континентов любви полностью

– Я уже вчера в машине это заметил, сейчас припоминаю. Ты на кого-то запала, а со мной не поделилась. Ладно, не переживай, я тебя прощаю. Так что: это лягушатник? Ты опять повелась?

Олимпия подняла бровь:

– Я же сказала тебе вчера, что нет. Ты действительно считаешь, что после всего, что было, я способна вешаться ему на шею?

– Честно говоря, нет. Но если это не симпатяга Эдгар, тогда не знаю… Задаю прямой вопрос, как в песнях времен наших бабушек: и кто же он? чем занимается?

Олимпия не могла больше сдерживаться и выпалила:

– Это не он! Это она…

Альберт застыл с раскрытым ртом. Его мозг заработал на полную катушку и моментально связал ответ Олимпии с ее новой подругой.

– Датчанка? – недоверчиво переспросил он. – Та девица, которую ты спасла от ограбления?

Олимпия кивнула, чувствуя полное изнеможение, а в голове у нее крутились слова, как в пошлой песенке: «Я помешала украсть ее вещи, а она украла мое сердце».

Впечатленный услышанным, Альберт положил руку ей на плечо и спросил:

– И что вы чувствуете, рождаясь заново?

После экскурсии друзья прогулялись по гавани и перекусили жареной рыбой в маленьком баре. На заднем плане мерно рокотали волны, на переднем, прямо перед Олимпией, над чем-то смеялись юноши, и вся эта умиротворяющая сцена успокоила душу девушки больше, чем она рассчитывала.

Гудрун вот уже несколько часов не выходила на связь. Олимпия отправила ей фотографии дома Дали и голубой линии горизонта. Она скучала, о чем не преминула написать. Но датчанка опять испарилась. Сообщения даже не были отмечены как прочитанные. А вот кто отправил ей послание, так это Клара: она придумала, как проучить Бернара, и для этого ей нужна была Олимпия. Без особой охоты Олимпия попросила прислать ей подробный план и вынуждена была дать слово, что будет держать мобильник при себе весь остаток дня.

Эдгар рассказывал, как с детства мечтал стать кинорежиссером. В прошлом году он подал документы на стипендию в Испании и получил ее.

– Для меня теперешняя жизнь словно воплощение мечты. Родителям трудно представить, что для меня значит эта учеба, но они наверняка поймут, когда я сниму свой первый фильм и о нем заговорит весь мир.

– У тебя уже есть готовый сценарий или какие-нибудь задумки? – заинтересовался Дидак.

– Есть несколько; на самом деле хочу с ними поработать, когда приедут мои друзья.

– Если понадобится помощь, зови! – добавила Олимпия.

– Спасибо, спасибо… Ловлю вас на слове, ребята! Ну что, выпьем за искусство! – воскликнул мексиканец и поднял свой бокал с белым вином.

– И за любовь, – поддержал Альберт, – и чтобы она была как можно более счастливой!

Друзья Эдгара добрались до места, когда солнце уже садилось. Их было трое: Диего, Фатима и Элиза. Диего приехал из Мехико, а девушки – из Монтеррея. Они, конечно, сказали, что смертельно устали от перелета, но тут же оживились и, несмотря на джетлаг, отправились пропустить по стаканчику и остались в баре танцевать до рассвета.

Олимпия достала телефон только для того, чтобы сфотографировать всю компанию, при этом неизбежно заметив, что Гудрун так ей и не написала. Однако она решила не портить себе вечер и потому с энтузиазмом отплясывала в баре.

Эдгар, как выяснилось, замечательно танцует; не успев оглянуться, Олимпия оказалась в его объятиях, и в следующий момент он уже умело крутил ее в разные стороны.

– Клянусь, до сегодняшнего вечера я была уверена, что не умею танцевать, – призналась она, повышая голос чуть ли не до крика.

– Когда танцуешь, ты должна забыть о том, что знаешь, и позволить себе поддаться тому, что чувствуешь, – ответил Эдгар, целуя ее в щеку и отходя на шаг, чтобы закружиться в ритме музыки.

Усталые, вспотевшие и слегка пьяные, друзья покинули бар лишь под утро.

– Ого! Неудивительно, что ты так стремился приехать сюда, – сказал Диего Эдгару, хлопнув его по плечу и направляясь к краю причала.

Олимпия отстала на пару шагов от всей компании, глядя на море. Лунная дорожка убегала вдаль и терялась за горизонтом. Олимпия подумала, что, быть может, ее отец находится сейчас на другом конце этого светящегося моста и точно так же, как она, любуется луной.

– Это мангата… – объяснил Эдгар, заметив, что девушка застыла в одиночестве, устремив взгляд в океан. – Лунная дорожка так называется по-шведски, и такое слово существует только в этом языке.

– Мангата… – повторила Олимпия. – А еще какие-нибудь знаешь слова, которые существуют только в одном языке?

– Несколько знаю… Моя мама – филолог, она их коллекционирует. Недавно подарила мне книгу «Lost in translation» некой Сандерс[39].

– И какое слово твое любимое?

– Будешь надо мной смеяться, – предупредил мексиканец с улыбкой. – Но я романтик…

Говоря это, он снял футболку и показал свой правый бок. Олимпия не сразу заметила татуировку на его смуглом мускулистом теле.

– Килиг? – прочитала она.