Пять континентов любви полностью

– Что ты ошибаешься. Со мной всегда угадываешь на сто процентов.

Оскар втянул голову в плечи, как черепаха, которая хочет спрятаться внутри своего панциря, и продолжил расставлять по полкам книги.

«За последние недели у него здорово отросли волосы», – заметила Олимпия. Теперь Оскар заплетал их в маленькую косичку, что подчеркивало глубину его темных глаз, густые брови, резкие черты лица и орлиный нос. Он был худощавым, но не тощим. Порой Олимпия невольно обращала внимание на его мускулистый живот – если футболка задиралась, когда он расставлял книги на верхних полках.

– Олимпия…

– Что? – рассеянно откликнулась девушка.

– Я говорю… тебе не трудно закрыть магазин сегодня?

– Конечно нет! С удовольствием закрою, – ответила она, забирая протянутые ключи. – А я вот как раз подумала, не захочешь ли ты как-нибудь сходить со мной…

В этот миг дверь магазина распахнулась, и на порог шагнула девушка лет двадцати. Блондинка с невероятными формами, одетая в короткие брюки и майку на узких лямках.

– Добрый вечер, – пропела она, выдав лучезарную улыбку в стиле актрис немого кино. – Жду тебя снаружи, милый, плохо припарковала мотоцикл. Пока! – бросила она Олимпии, которая из-за быстроты всего происходящего решила было, что ей все это привиделось.

– Мне нужно идти, – нервничая, сказал ей Оскар. – Но ты что-то говорила…

– А, что? Нет-нет, ничего такого, я уже и забыла, – выкрутилась Олимпия, чувствуя себя на редкость глупо. – Иди, я закрою! Хорошего вечера! До завтра!

Собственный голос показался ей слишком пронзительным, а натянутую улыбку удалось сохранить до того момента, пока девушка не осталась одна. Едва дверь закрылась, улыбка угасла, и Олимпия отвернулась, сгорая со стыда. И почему это ей приспичило именно сегодня предлагать Оскару сходить куда-нибудь вместе? Он коллега, и ничего больше… Какая разница, есть у него девушка или нет?

Раздался рев мотоцикла, а потом вновь наступила тишина.

«Не хочу, чтобы он вообразил то, чего нет», – сказала Олимпия себе, не в силах выкинуть из головы ту красотку. «А что есть?» – тут же спросила она.

– Ничего! – воскликнула Олимпия в полный голос, облокачиваясь на барную стойку. – Ничего…

Этот злосчастный атлас и дурацкое предложение Альберта влюбиться в кого-нибудь этим летом переполнили чашу ее терпения. Будто что-то подобное можно решить заранее! Будто Гудрун, Бернар и сейчас, возможно, Оскар появились в ее жизни только для того, чтобы она смогла классифицировать их, как орнитолог, обнаруживший новый вид пернатых!

Протерев барную стойку, Олимпия пошла переодеваться. Забирая свои вещи, она увидела кучу сообщений на телефоне. И все от Эдгара. Он предлагал, если у нее нет других планов, встретиться на террасе отеля «Каса Фустер», откуда открывался вид на весь бульвар Пасео-де-Грасия.

Олимпия много раз проходила мимо этого здания в стиле модерн, но при виде роскошной двери и служащих в униформе, маячивших у входа в ожидании клиентов, ее одолевала такая робость, что даже и мысли не возникало зайти внутрь. Кроме того, наверняка даже просто бокал пива в этом пятизвездочном отеле стоит заоблачных денег. Однако вечер есть вечер, а когда еще ей доведется снова получить приглашение в подобное место?

Олимпия последний раз разгладила на себе платье, над которым трудилась целый день, словно это могло превратить его в вещь иного порядка – более элегантную, более изысканную, и зашагала ко входу. Швейцар открыл дверь и, поприветствовав ее, показал дорогу к лифту, который должен был поднять ее на террасу, к Эдгару.