Пять континентов любви полностью

Помещение больше походило на кладовку, чем на рабочий кабинет. Полки ломились от предназначенных для возврата книг, каталогов, старинных фотографий и комнатных растений. Из единственного окна открывался вид на кафе.

– Я за тебя беспокоюсь. В последнее время ты выглядишь рассеянной, заторможенной, усталой. Спишь хорошо?

– Более или менее… – ответила Олимпия, в уме прикидывая количество опрокинутых за последние дни чашек, ошибок со сдачей покупателям и лишней работы, которую она невольно задавала своему напарнику. – А что… Оскар пожаловался?

– Оскар? – Начальница расхохоталась. – Напротив! Бедняга из кожи вон лез, чтобы я ничего не заметила, но я же не дура, дорогуша! Этот книжный – живое существо с собственным сердцем, собственными глазами и собственной энергией. И я сразу же узнаю, когда ему грустно или когда что-нибудь разладилось.

У Олимпии встал ком в горле от страха перед неминуемым выводом – самым жутким из всех, которые она могла вообразить.

– Ты меня… уволишь? – спросила она еле слышным голосом.

– Пока нет. Я собираюсь дать тебе еще один шанс. Ясно, что для тебя это всего лишь летняя подработка, некий задел на будущее, приятное воспоминание, чтобы потом, когда ты повзрослеешь, могла рассказывать друзьям о времени, когда ты трудилась в книжном магазине и влюбилась.

Теперь вместо испуга Олимпию охватило глубокое смущение. Влюбилась? Но настаивать и выяснять что-либо ей не хотелось: Лола была слишком своеобразной личностью, чтобы пытаться найти смысл во всех ее речах. Впервые за все время их знакомства Олимпия заметила, что хозяйка явно занервничала перед тем, как добавить:

– Мать Альберта рассказала мне, что у тебя творится дома… и я хотела дать тебе совет, хотя, возможно, суюсь не в свое дело.

На этот раз уже Олимпия напряженно выпрямилась на стуле, отводя взгляд. Она не испытывала ни малейшего желания обсуждать отца и его путешествие, особенно с едва знакомым человеком. Но, закусив губу, девушка приготовилась слушать.

– Ты еще слишком молода и пока не понимаешь того, что порой мы вынуждены отдалиться, чтобы защитить самых любимых людей. В твоем возрасте все происходит ровно наоборот: когда что-то случается, тебе нужно иметь друзей под рукой. И если ты чувствуешь, что другу плохо, сама тут же бежишь к нему. Но с годами тебе предстоит пережить такие горести и страдания, которые ты не сумеешь излечить, если не отойдешь в сторону, чтобы в одиночестве зализать раны и уберечь своих близких от боли за тебя. И это будет правильно. Мне неведомо, по какой причине уехал твой отец, но не допускай ошибки – не суди его. Как однажды сказала мне моя мама, нам всегда недостает информации. Каждый из нас – фрагмент одной великой незавершенной истории, мы всю жизнь отчаянно пытаемся понять ее смысл. И иногда нам приходится додумывать неизвестные нам отсутствующие детали. В этом случае воображение может сыграть против нас. Собственно, я все сказала, давай возвращайся на свое место. За дело! И предупреждаю: за следующую разбитую чашку заплатишь сама, из своих денег.

Олимпия подняла глаза и встретилась взглядом с озорно улыбающейся начальницей.

Она и не замечала, что плачет, пока не прошла мимо стойки Оскара и он не протянул ей бумажную салфетку, как всегда очень деликатно и не произнося ни слова.

После этого разговора Олимпия постаралась сосредоточиться на работе. Каждый день она принуждала себя оставлять заботы, уныние и дурное настроение за порогом книжного магазина. Она даже стала выключать мобильник и хранить его в соседнем зале на кассе, чтобы лишний раз не отвлекаться.

В свободные минуты она читала скопившиеся новые романы и комиксы, чтобы потом рекомендовать их посетителям. Если возникала проблема выбора, Олимпия обращалась к Оскару, который в конце рабочего дня подходил к ней с книжкой в руках.

– Вот эта будто для тебя написана, – просто говорил он.

И всегда попадал в точку. Эссе, художественная литература, графические романы и даже иллюстрированные альбомы одним своим видом манили прикоснуться к страницам и западали Олимпии в душу, становясь неотъемлемой частью ее самой.

После полученного выговора девушка старалась узнать Оскара получше. Она несправедливо судила о нем вначале и теперь всячески выказывала свое дружеское расположение. Кроме всего прочего, он обладал удивительным талантом угадывать, что нужно посетителю, даже если тот сам этого не понимал.

– Каждый входящий сюда человек сообщает о себе намного больше, чем думает… – поведал однажды Оскар, пока они наводили порядок перед закрытием магазина. – Присмотрись к тому, что выражает их взгляд, цвет и фасон одежды. Обрати внимание, какое чувство они у тебя вызывают – умиление, досаду, радость, надежду…

– Ты прямо Шерлок Холмс какой-то!

Оскар улыбнулся, и его щеки зарделись.

– Полагаю, это мой способ выполнять свою работу… Наверное, в половине случаев я ошибаюсь, но некоторые люди возвращаются и просят меня еще что-нибудь им посоветовать. Лучше уж так, чем никак…

– Я так не думаю.

– О чем не думаешь? – вздрогнув, переспросил Оскар.