Пять континентов любви полностью

Первый поцелуй был его инициативой, но следующих уже искала она сама с неутолимой жаждой. Ей хотелось вновь и вновь касаться его тела, но теперь уже без толпы зрителей, без заданного сценария. Поэтому Олимпия, не раздумывая, согласилась, когда Серхио предложил пойти к нему.

– Я живу с соседями, но думаю, что сейчас их нет дома, – сказал он.

И действительно, огромная квартира на восьмом этаже без лифта оказалась пуста. Серхио занимал просторную комнату с балконом, откуда виднелись крыши окрестных домов. Но Олимпия даже взглядом не удостоила эту прекрасную панораму. Серхио обнял ее со спины и мягко приподнял футболку.

На этот раз ее пальцы, расстегивая пуговицы на рубашке, двигались ловко; так же быстро она справилась и с его брюками, пока он помогал ей избавиться от бюстгальтера. Они перебрались на кровать и встали на колени; Серхио обнял девушку, и она через трусики ощутила пульсацию его возбужденного члена.

Вскоре им стало мало обнаженной кожи для ласк. А белье и стыд оказались лишними. Пальцы касались, гладили, исследовали тело другого, а следом губы стремились удостовериться, что не пропущено ни одного сантиметра.

К удивлению Олимпии, она совсем не страшилась неизбежного и не волновалась. Напротив: Серхио умел так смотреть на нее, каждую секунду проявлял такую внимательность, что внушал девушке неожиданное доверие и спокойствие. Прежде ей всегда представлялось, что она потеряет невинность с кем-нибудь, в кого будет безоглядно влюблена; с партнером, с которым до этого будет встречаться много месяцев, а возможно, и лет. Она и вообразить не могла, что это случится с тем, с кем она только что познакомилась, одним летним вечером, в студенческой квартире.

Однако и эта обстановка, и этот момент казались ей идеальными. Олимпия была абсолютно уверена в том, чего хочет. Само собой, Серхио знал, как действовать, чтобы девушка почувствовала себя спокойно и испытала наслаждение, а Олимпии хотелось учиться и узнавать новое. Это ощущение разительно отличалось от того, которое у нее вызывала Гудрун, некстати подумала Олимпия. Оно не было ни сильнее, ни слабее – просто совсем другое. И это отличие заставило ее забыть обо всем остальном и сосредоточиться на настоящем.

К счастью, у Серхио в тумбочке нашлась пачка презервативов; он был так терпелив и нежен, несмотря на снедавший их любовный жар, что стыд Олимпии из-за того, что она девственница, быстро испарился.

– Не знаю, получится ли у меня, – шепнул он, – но я обещаю постараться, чтобы ты всю жизнь вспоминала об этом моменте как о прекрасном и особом переживании.

Олимпия тут же покраснела, намного сильнее, чем когда раздевалась перед ним, и ответила:

– Надеюсь, я буду на высоте…

– Ты уже на высоте, – заверил Серхио. – Выше луны и звезд.

В первый раз, ни к чему кривить душой, она испытала дискомфорт. Несмотря на всю деликатность Серхио, ей было больно. Но зато потом все пошло намного лучше, чем она когда-либо могла ожидать.

О сексе много говорят, даже если не знают в точности, что это. «Когда ты молод, – думала Олимпия через несколько часов, в изнеможении лежа под простыней, – секс символизирует табу, страх, эгоизм, опасность. Но как только ты взрослеешь, начинаешь понимать, что он означает также заботу, нежность, бескорыстие, наслаждение, красоту…» Красоту, которую, как Олимпия узнала этой ночью, можно стократ умножить с правильным человеком.

Когда они поняли, что любовный акт дает такое же, если не большее, ощущение единения, как поцелуи и прикосновения, пути назад не было. Олимпия, новичок в амурных делах, следовала природному инстинкту, который заставлял ее желать, искать и находить то, в чем нуждались они двое. И она замечала, что то же самое происходит и с Серхио.

Когда они рухнули на матрас, обессиленные, потные и счастливые, наступила ночь. Олимпия уже подумывала уходить, но Серхио, словно читая ее мысли, попросил девушку остаться. Олимпии хватило сил лишь на то, чтобы написать сообщение матери: не нужно за нее волноваться, она переночует у Альберта.

Но сейчас, когда через окно в комнату вливался солнечный свет, а с улицы доносился шум машин и разговоры соседей, казалось, мир требует ее возвращения в реальность. Она внезапно вспомнила, что сегодня ее очередь открывать магазин, и попросила Серхио прекратить ласки.

– Мне… мне нужно на работу, – пролепетала она, чувствуя себя предательницей.

Поцеловав ее в плечо, Серхио отстранился, не переставая улыбаться.

– Я тебя провожу, – заявил он, вскакивая с постели. – А то еще заблудишься по дороге!

Олимпия наморщила нос, поддерживая шутку, хотя не до конца была уверена, что юноша пошутил. В любом случае эти слова помогли ей сдержать порыв и не наброситься на него с просьбой продолжать целовать плечи, шею и даже самые укромные уголки ее тела. «Взрослею», – решила она. И тут же огорчилась из-за этого.