Пять континентов любви полностью

Жара, настигшая Барселону, теперь, казалось, воцарилась и в теле Олимпии. Несмотря на то что она выразила Серхио свое недовольство из-за его настойчивости во время сеанса психотерапии, он тем не менее не ослабил напор. От текстовых сообщений он быстро перешел к отправке нескромных фотографий, которые моментально напомнили Олимпии о вечере их знакомства. И о его комнате. И о его постели.

Так же как и на приеме у Мерседес, ей приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы сосредоточиться на том, что она делает в данный момент, а не заглядывать каждую секунду в телефон.

В субботнее утро, когда Олимпия проснулась, ее уже ждали несколько сообщений. Ему необходимо видеть ее. Он ни минуты больше не выдержит, если не коснется ее. Ему больно созерцать свою пустую постель. Это польстило самолюбию Олимпии, но с утомленным вздохом она написала ему правду: ей тоже хочется встретиться с ним и повторить страстную ночь, но она не может. Днем Альберт пригласил ее пообедать, а вечером она договорилась с матерью пойти в боулинг.

Обычай по вторникам вместе есть суши и смотреть сериал навсегда исчез, но неожиданно мать вспомнила еще одну традицию их семьи той поры, когда Олимпия была еще маленькой. Часто по субботам отец, мать и она ходили в боулинг-клуб и перед ужином играли несколько партий. Однако загруженность работой, стресс, выставки ее матери и, самое главное, переходный возраст Олимпии положили конец этому обычаю еще до того, как ей исполнилось четырнадцать.

Неизвестно, что именно взбрело в голову матери в тот день, но она попросила Олимпию отложить все свои планы и пойти с ней вечером в боулинг, а потом поужинать. Говорила она так категорично, как обычно вела беседы со своими арт-дилерами, не давая Олимпии возможности вставить хоть слово. Поэтому девушке пришлось перенести свою встречу с Альбертом на бранч.

– Я недавно слышала в каком-то сериале, будто «бранч» – это завтрак для пижонов, которым не нужно ходить на работу, – высказалась Олимпия, когда они наконец дождались своего апельсинового сока и яиц бенедикт в маленьком заведении на Пасео-де-Грасия.

– Вот ты сама и скажи, похоже ли это на пижонство, если полчаса стоишь в очереди, чтобы выпить сока и съесть яичницу с беконом, – проворчал Альберт.

Не обращая внимания на ворчание приятеля, Олимпия выпалила:

– Кажется, я уже нашла американского и африканского любовника!

Альберт просиял:

– Я так понимаю, что американский – это Эдгар, я уже думал об этом. Ну, поскольку ему нравится выставлять на публику свои чувства и он всегда окружен толпой знакомых. Не могу себе представить более общительного человека. А вот что касается африканского… Ты же не хочешь сказать, что с кем-то еще встретилась за минувшие… два дня?

Олимпия пожала плечами и отпила немного сока, чтобы не отвечать. Но Альберту это и не было нужно.

– Дорогая, я не в курсе, что с тобой происходит в последнее время, но меня страшно радует тот факт, что я даже не поспеваю за тобой! И кто счастливец? А почему ты решила, что он африканский тип? Разве не предполагается, что он должен быть суперпылким? Вот это все насчет тела, поцелуев, ласк и пламени? А как ты узнала, что он такой, если… – Альберт замолчал, но тут же его осенило. – Так, минуточку… Вы что, переспали?!

– Ты не мог бы говорить тише?

– Да я не в состоянии говорить тише! Моя лучшая подруга снова меня предала! Ты обязана была позвонить сразу же после того, как это случилось!

– Альберт!