Илия преклонил колени и вознес хвалу.
— Помни, — продолжал ангел, — что чудо это дано тебе будет сотворить лишь раз в жизни. Выбор за тобой: либо сделай его здесь, чтобы избежать сражения, либо в отчизне твоей, чтобы избавить свой народ от Иезавели.
С этими словами он удалился.
Вдова проснулась рано и увидела: Илия сидит на пороге. Глаза у него запали, как бывает после бессонной ночи.
Хотела было спросить, что случилось, но побоялась того, что могла услышать в ответ. То ли разговор с правителем и близкая угроза войны лишили его сна, то ли причина была в другом — в той глиняной табличке, что дала она ему накануне. И если так, то не услышит ли она, что женская любовь несовместна с Господними предначертаниями. А потому она произнесла лишь:
— Иди поешь.
Мальчик тоже проснулся. Все трое сели за стол и принялись за еду.
— Мне хотелось остаться с тобой вчера, — сказал Илия, — но я был нужен правителю.
— О нем ты можешь не беспокоиться, — отвечала вдова, почувствовав, что унялась тревога, заставлявшая ее сердце колотиться. — Его род из поколения в поколение правит Акбаром, так что ему ли не знать, что делать в час опасности.
— И еще я говорил с ангелом. И он потребовал, чтобы я принял очень трудное решение.
— И по этому поводу тоже не надо беспокоиться. А еще лучше будет поверить, что у каждого времени — свои боги. Мои предки поклонялись египетским божествам, принимавшим облик животных и птиц. Где они теперь? А потом — пока ты не появился у нас — мы приносили жертвы Ваалу, Астарте и всем прочим обитателям Пятой горы. Теперь я познала Господа, но ведь и Он когда-нибудь покинет нас, а те, кто придет Ему на смену, будут менее взыскательны.
Мальчик попросил пить. Воды не оказалось.
— Я схожу и принесу, — сказал Илия.
— Я с тобой! — воскликнул мальчик.
Они направились к колодцу. По дороге увидели пустырь, где с раннего утра начальник воинов муштровал своих солдат.
— Давай посмотрим немножко, — попросил мальчик. — Когда вырасту, тоже стану воином.
Илия согласился.
— Кто из нас лучше всех владеет мечом? — спрашивал воин.
— Отправляйся туда, где вчера побили камнями лазутчика, — отвечал ему начальник. — Выбери камень побольше и оскорби его.
— Зачем это? Камень ничего не скажет мне в ответ.
— Тогда ударь его мечом.
— Меч сломается. И я ведь не об этом тебя спрашиваю, я хочу знать, кто лучше всех владеет мечом.
— Тот, кого можно уподобить камню, — ответил начальник. — Тот, кто, даже не обнажая оружие, способен доказать, что непобедим.
— Правитель прав, — подумал Илия. — У него — светлая голова. Жаль, что блеск гордыни затмевает этот свет.
Они пошли дальше. Мальчик спросил, почему воины так много упражняются.
— Не только воины. Так поступает и твоя мать, и я, и все, кто следует голосу сердца. В жизни ничто не дается даром, все требует подготовки.
— Даже для того, чтобы стать пророком?
— Даже для того, чтобы слышать ангелов. Нам до такой степени хочется поговорить с ними, что мы не слышим, что они говорят. Это вообще нелегкое дело: когда мы молимся, мы спешим покаяться в грехах или сообщить о том, чего бы нам хотелось получить в жизни. Но Господь и так все знает и просит порою, чтобы мы просто прислушались к тому, что говорит Вселенная. И набрались терпения.
Мальчик глядел на него удивленно. Едва ли он что-либо понимал, но Илия все же счел нужным продолжить свои рассуждения. Быть может, хоть одно слово останется в памяти и потом, когда мальчик станет взрослым, в трудную минуту поможет ему.
— Всякая битва чему-нибудь да учит нас — даже та, которую мы проиграли. Вот вырастешь — сам поймешь, что приходилось тебе отстаивать ложь, обманывать самого себя, терзаться из-за сущих пустяков. Если станешь хорошим воином, то не будешь винить себя в этом, но и не допустишь повторения таких ошибок.
Тут Илия решил все же замолчать: в таком возрасте мальчику не под силу понять, о чем он толкует. Они шли медленно, и Илия оглядывал улицы города, некогда давшего ему приют, а ныне стоявшего на пороге небытия. Случится ли это — зависит от того, какое решение примет он, Илия.
