— Ты ведь знаешь — я слеп, — ответил ангел. — Глаза мне до сих пор застилает сияние Славы Господней, и потому ничего больше мне видеть не дано. Только то, что поведает мне твое сердце. И еще я способен уловить некое дуновение — так дают себя знать подстерегающие тебя опасности. А о том, что позади, я знать не могу.
— Тогда я скажу тебе: там — Акбар. Он красив в этот час, позлащенный послеполуденным солнцем. Я привык к его улицам и крепостным стенам, я полюбил его великодушных и гостеприимных жителей. Пусть они опутаны предрассудками, пусть чересчур влекутся к торговым сделкам, но сердца их так же чисты, как и у любых других народов. Я узнал от них очень много неведомого мне прежде, а взамен выслушал бессчетные жалобы и скорби, и с Божьей помощью умел иногда по справедливости разбирать их ссоры. Мне часто грозила опасность, но всякий раз кто-нибудь да избавлял меня от нее. Так почему же теперь передо мной выбор: спасти этот город или освободить мой народ?!
— Потому что человек должен выбирать. На этом зиждется сила его.
— Но это — трудный выбор. Чтобы спасти один народ, мне придется обречь на гибель другой.
— Поверь, еще трудней выбрать собственный путь. Тот, кто не делает выбор, умирает в глазах Господа, пусть даже при этом он дышит и ходит по улицам. И потом — никто ведь не умирает. Вечность примет в свои объятия все души, каждая из них продолжит исполнять предначертанное ей. Есть причина для бытия всего сущего под солнцем.
Илия снова воздел руки к небу:
— Народ мой отринул Господа из-за красоты женщины. Финикии грозит гибель из-за того, что жрец полагает, будто
Крики Илии разносились по равнине и гулким эхом возвращались к нему.
— Ты сам не знаешь, что говоришь, — ответил ангел. — Нет горестного, есть лишь неизбежное. Все на свете исполнено смысла, но надо научиться отличать преходящее от вечного.
— А что же преходяще? — спросил Илия.
— То, что неизбежно.
— А что тогда вечно?
— Уроки, извлеченные нами из неизбежности.
И с этими словами ангел покинул его.
В тот же вечер за ужином Илия сказал вдове и сыну ее:
— Собирайтесь. Может статься, нам в любую минуту придется уходить.
— Вот уже двое суток, как ты не спишь, — сказала женщина. — Вчера днем приходил за тобой посланец правителя. Я сказала — ты в долине, там и заночуешь.
— Ты поступила правильно, — ответил Илия.
Он ушел в свою комнату, лег и сразу провалился в глубокий сон.
А наутро проснулся от грома музыки. Спустился узнать, что случилось, и увидел в дверях мальчика. Глаза у того горели восторгом.
— Видишь?! — воскликнул он. — Война!
К южным воротам, соразмеряя шаг с раскатами барабанной дроби, строем двигался отряд воинов в полном боевом вооружении, придававшем им вид особенно грозный и внушительный.
— А ведь еще вчера тебя это страшило, — сказал Илия.
— Да ведь я не знал, что у нас так много воинов. Должно быть, лучше их на свете нет!
Илия, оставив его, вышел на улицу. Ему во что бы то ни стало нужно было увидеться с правителем. Другие горожане, тоже разбуженные воинственной музыкой, завороженно смотрели, как чеканит шаг и держит равнение строй облаченных в доспехи воинов, как играет на щитах и наконечниках копий рассветное солнце. Да, начальнику впору было позавидовать: ему удалось справиться с задачей: подготовить свое войско втайне от всех, и теперь он — это-то и томило душу Илии — способен был убедить весь город, что победа над ассирийцами возможна.
Илия проложил себе путь между рядами и пробился в голову колонны, где ехали верхом правитель и военачальник. Чтобы держаться вровень с ними, ему пришлось почти бежать.
— Но ведь мы же договорились! — крикнул он. — Я могу сотворить чудо!
Правитель ничего ему не ответил. Колонна вышла за городские стены и двинулась по равнине.
— Ты же знаешь, что это войско грозно только на вид! Ассирийцев впятеро больше, а их боевая выучка несравнима с нашей! Не допусти гибели Акбара!
— Чего тебе надо от меня? — спросил правитель, не замедляя рыси. — Вчера вечером я посылал за тобой, но ты был за городом. Что я могу сделать теперь?
— Пойми, что встречаться с ассирийцами в открытом бою — это самоубийство! Вы оба знаете, что это так.
Начальник слушал молча: он уже успел предварительно обсудить с правителем свой замысел — израильского пророка ожидало нечто совсем неожиданное.
Илия бежал рядом с лошадьми, не зная толком, что же предпринять. Последние воины уже были за воротами.
— Господи, помоги мне! — про себя взмолился он. — Останови время, как остановил ты когда-то солнце по молитве Иисуса Навина, и сделай так, чтобы я сумел отговорить правителя!
И едва лишь успел он подумать это, как военачальник скомандовал:
— Стой!
«Быть может, мне подан знак… — сказал себе Илия. — Надо воспользоваться этим».
Воины выстроились в две шеренги, словно бы закрыв город живой стеной. Крепко уперли в землю щиты, выставили копья.
— Видишь, какие воины появились в Акбаре? — сказал правитель.
— Я вижу юнцов, которые смеются в лицо смерти, — прозвучал ответ.
