Пятна на солнце полностью

— Ничего, научитесь, — произнес Александр, — не боги горшки обжигают.

— А вам приходилось?

Он не договорил. Раздалась зычная команда «по вагонам», и моментально перрон станции превратился в муравейник. Солдаты бросились по вагонам, сбивая, и сталкиваясь друг с другом. Сорокин козырнул майору и направился в сторону своего вагона. Мимо него, расплескивая на бегу, кипяток из котелка, пробежал солдат, чуть не ошпарив ему ногу.

Александр ухватился за поручни и взобрался в тамбур. Он прошел в конец вагона и, открыв свое купе, начал снимать шинель. К нему заглянул молоденький лейтенант.

— Ты кого-то потерял, Александров? — поинтересовался у него Сорокин.

— Так точно. Разыскиваю майора Измайлова. Вы, товарищ капитан, его не видели?

— Он был в купе у заместителя начальника штаба. Ищи его там. А что случилось?

— Получена шифровка из штаба фронта.

— Понятно.

Сорокин расстегнул ремень и, сняв его, положил на столик перед собой. Шла вторая неделя, как приказом по наркомату внутренних дел СССР он был освобожден от занимаемой должности и направлен в распоряжение особого отдела мотострелковой дивизии, которая направлялась на Волховский фронт. Сейчас, по истечению определенного времени, он уже не думал о справедливости, потому что она категория нравственная и порой чисто субъективная. Обида, терзавшая его первое время, вскоре стала стихать. Он снова вернулся туда, где когда-то начинал свою оперативную деятельность. Его назначили заместителем начальника отдела, и по его личной просьбе, он возглавил одно из важнейших направлений деятельности особого отдела — борьбы с немецкими диверсантами. Группа, которую он возглавлял, была небольшой: в нее входили, помимо него, еще четыре сотрудника, один из которых был водителем автомашины. Услышав в коридоре шум, Александр приоткрыл дверь купе.

— В чем дело? — поинтересовался он у лейтенанта Александрова.

— Да часовой задержал здесь одного, похоже, хотел совершить диверсионный акт.

Сорокин посмотрел на разбитое в кровь лицо бойца, руки которого были связаны за спиной поясным ремнем.

— Может, сразу в расход? — обратился к нему лейтенант. — Что с ним напрасно разговаривать.

— Не спеши, лейтенант, это можно сделать в любой момент, — произнес капитан. — Заводи его ко мне, я решу, что с ним делать дальше.

Конвоир втолкнул бойца в купе и встал около двери.

— Кто такой?

— Рядовой 1267-ого стрелкового полка.

— Как оказался в этом поезде?

— Отстал от полка, хотел догнать. А эти схватили меня, и давай бить. Диверсант, говорят, а какой я диверсант?

Сорокин взял в руки его солдатскую книжку. Вроде все правильно: Тимофеев Михаил Сергеевич, 1910 года рождения, рядовой 1267-ого стрелкового полка, однако что-то насторожило Александра. Какое-то внутреннее чувство говорило ему, что здесь что-то не так.

— Скажи, почему ты выбросил вещевой мешок во время задержания? — спросил его капитан. — Что было в мешке?

Тимофеев вздрогнул. Это не осталось незамеченным со стороны Сорокина. Боец облизнул внезапно высохшие губы.

— Что может быть в солдатском мешке? Котелок, шерстяные носки…

Он сделал вид, что вспоминает, что еще находилось в мешке. Он снова облизнул губы.

«Волнуется, — подумал капитан, — хотя внешне спокоен».

— Ты так и не ответил мне, зачем ты его выбросил, если ничего особого в нем не было?

— Я не помню, товарищ капитан, что еще там было. Все это произошло так неожиданно, что я до сих пор не могу прийти в себя. Налетели, стали руки крутить.

Сорокин открыл дверь купе и приказал конвоиру отвести задержанного. Он быстро написал сообщение и попросил лейтенанта Александрова связаться с особым отделом 1267-ого полка. Передав ему записку с данными Тимофеева, он расстегнул ворот гимнастерки и, закрыв дверь, вытянул больную ногу. Он снова подумал о солдате, с которым только что говорил. Несмотря на то, что у бойца была трехдневная щетина, лицо его показалось ему знакомым. Где-то он видел этого человека и, возможно, даже разговаривал с ним, но где? Неожиданно, его словно прострелило. Он вскочил на ноги, сильно ударившись головой о верхнюю полку.

— Лейтенант! Александров! — возбужденно прокричал он, открыв дверь купе. — Сходи, посмотри, есть ли у этого солдата на плече татуировка? Там должно быть наколото женское лицо.

Из соседнего купе вышел лейтенант и заглянул к Сорокину.

— Какая разница, Александр Михайлович, есть у него на плече татуировка или нет? А если есть, что тогда?

— Вот и доложишь, есть или нет. Для меня это очень важно.

Лейтенант что-то еле слышно пробурчал и, надев на шапку, направился в служебное купе, где находился задержанный Тимофеев.