Пятна на солнце полностью

— Это не Тимофеев, это Маленков, — ответил Александр. — Летом прошлого года я его чуть не расстрелял за трусость, когда мы отступали из-под Киева. Тогда ему удалось ночью сбежать.

К ним подошел начальник штаба дивизии майор Измайлов.

— Капитан Сорокин, по приказу командира дивизии, вы остаетесь со своей группой здесь. Главная задача группы — не допустить ни одной диверсии на этом важнейшем для армии стратегическом узле. Свою работу координируйте с комендантом станции майором Березиным. Задача ясна?

— Так точно, товарищ майор. А вы куда?

— На Тихвин, а там, как даст бог.

Он повернулся и направился к штабному вагону. Послышалась зычная команда, и из теплушек стали выпрыгивать бойцы, которые начали быстро строиться в колонны.

— Быстрей, быстрей, — подгоняли их офицеры.

До рассвета оставалось около часа, и все торопились покинуть станцию прежде, чем налетят вражеские самолеты. Два солдата вели Тимофеева-Маленкова. Тот шел, опустив голову. Поравнявшись с Сорокиным, он поднял голову и посмотрел на него.

— Что капитан? Совесть не будет мучить?

Александр промолчал. Ему не хотелось разговаривать с этим предателем. Заметив офицера около полуразрушенного здания станции, он направился в его сторону. Разговор с комендантом был коротким. Сорокину и сотрудникам его группы выделили небольшую комнату с отдельным входом. Она была абсолютно пустой: ни стола, ни стула. На полу валялись кем-то забытые бумаги. Подозвав к себе младшего лейтенанта Бурденко, Александр приказал ему разыскать какой-нибудь стол и стул.

— Воздух! Воздух! — раздался крик. — Немцы!

Бойцы, находящиеся на перроне, бросились в разные стороны. Станция словно вымерла. В утреннем зимнем небе появился немецкий разведчик «Хенкель-111», прозванный солдатами «рамой». Самолет сделал несколько кругов над строениями, а затем повернул на запад и исчез за полоской синеющего вдали леса. Прошло несколько минут, и над станцией показалось звено «Юнкерсов-87». Включив сирену, они стали крутить над станцией «карусель». Один из самолетов сбросил что-то большое, которое полетело вниз со страшным визгом, вызывая у людей мурашки. Это нечто упало в метрах двадцати от того места, где укрывался Сорокин. Он вжался в землю, ожидая мощного взрыва. Но взрыва не было. Он оторвал голову от земли и посмотрел на большое и черное, что лежало в снегу: это была двухсотлитровой бочка с множественными дырами от пуль. Именно она издавала подобный вой. Александр подошел к ней и пнул ее ногой.

— Что только люди не придумают, чтобы пугать друг друга, — усмехаясь, произнес он, обращаясь Бурденко. — Приведи ко мне задержанного вечером бойца.

Он вернулся в комнату и сел на старый табурет, который заскрипел под ним как живой.

«И где он только нашел это старье», — подумал он, рассматривая обшарпанный стол.

В комнату ввели Тимофеева. Несмотря на то, что все его лицо было в засохшей крови, он был абсолютно спокоен и даже пытался перебрасываться какими-то репликами с конвойным.

— Ты меня узнал, Маленков? — обратился к нему с вопросом Сорокин. — А я вот тебя узнал. Скажу честно, не думал, что нас вновь сведет судьба.

— Гражданин капитан, вы меня, по всей вероятности с кем-то спутали. Я лично с вами никогда не встречался. Вас не будет мучить совесть, если вы расстреляете невинного человека?

— Нет, Маленков, меня не будет мучить совесть, если я уничтожу своими руками предателя. Жалко, что мне тогда не дали тебя расстрелять, а то ты уже давно сгнил бы в том лесу. С каким заданием прибыл, Маленков?

— Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете. Я, рядовой 1267-ого стрелкового полка. Никакого Маленкова я не знаю.

Бурденко нанес ему сильный удар в челюсть. Арестованный, как подкошенный невидимой силой, повалился на пол. К нему подошел боец с ведром и плеснул в лицо холодной водой. Маленков тихо застонал и открыл глаза. Он обводил непонимающим взглядом помещение, пока не сфокусировал свой взгляд на капитане, который сидел за столом.

— Поднимайся, Маленков, поднимайся. Это только начало нашего разговора. Насколько я помню, ты тогда сообщили мне, что родом из Пензы. Это правда? Ты знаешь, я до сих пор помню твою татуировку на плече. Покажи ее мне?

Арестованный молча улыбнулся разбитыми в кровь губами, делая вид что не понимает, чего от него хочет этот офицер.

Получив новый удар в область печени, он, скривив лицо от сильной боли, опустился сначала на колени, а затем повалился на грязный пол, ловя открытым ртом воздух.

— Сними с него гимнастерку, я хочу лично убедиться, что не ошибаюсь, — обратился Сорокин к Бурденко.

Тот поднял с пола арестованного, и резким движением рук разорвал у него на груди гимнастерку. На левом плече Маленкова ярким пятном синела татуировка.

— Однажды тебе здорово повезло, Маленков, тебе спас жизнь полковник Травкин. Помнишь, это произошло под Киевом после нападения немецких парашютистов на нашу штабную колонну?