Пятна на солнце полностью

— Товарищ подполковник, — обратился он, — это капитан Сорокин из особого отдела дивизии. Вчера вечером нами был захвачен немецкий диверсант при попытке установить мину в воинском эшелоне. Во время допроса он сообщил, что в районе железнодорожного разъезда Большой Двор действует тактическая группа немецких диверсантов. Ее задача — ликвидация военного руководства Воронежского фронта, а также командармов действующих армий. Состав группы — пятнадцать человек. Ее костяк — солдаты полка «Бранденбург-800». С его слов, группе удалось подключиться к узлу связи фронта.

На другом конце провода стало тихо. Было отчетливо слышно, как тяжело дышит начальник особого отдела армии.

— Мне стало известно, что завтра вечером в Большой Двор должен прибыть литерный поезд. Не исключаю, что немецкие диверсанты попытаются уничтожить охрану состава и захватить представителей Ставки, — продолжил Сорокин.

Наконец, ему ответили:

— Ну, ты и задал мне задачу, Сорокин, — тихо произнес Примаков. — А если это дезинформация? Ты представляешь, что будет, если мы введем в заблуждение руководство фронта?

— Страшнее будет, если мы не предотвратим нападение на литерный поезд. Тогда нас с вами точно поставят к стенке.

Примаков замолчал, похоже, он просчитывал возможные варианты.

— Сорокин! Ты слышишь меня?

— Так точно, товарищ подполковник.

— Я доложу твою информацию наверх. Какая будет реакция, сказать не могу. Советую тебе прямо сейчас приступить к ликвидации этой группы. Сил хватит?

— Нет, товарищ подполковник. Вы знаете, у меня всего три сотрудника и один водитель. Для того чтобы прочесать район возможного нахождения вражеской группы, нужно не меньше батальона.

— Сколько, сколько? — переспросил его Примаков. — Да, где я тебе найду столько народу. Ты хоть знаешь, что здесь творится? Вот-вот, если бы знал, не стал бы просить столько. Предлагаю тебе самому подобрать там человек десять из числа обстрелянных бойцов. Переговори с комендантом, он должен помочь тебе.

Услышав гудки отбоя, Сорокин положил трубку и вышел из кабинета коменданта.

Группу вел Маленков. Почему он согласился показать место базирования диверсионной группы, оставалось загадкой.

— Бурденко! Головой отвечаешь за Маленкова. Если что-то не так, сразу — в расход. Понял?

— Так точно, товарищ капитан.

Сорокин посмотрел на Маленкова, который молча сидел под деревом. Его разбитое лицо, словно чернильное пятно, темнело на фоне белого маскировочного халата. Группа отдыхала. Пройти с десяток километров по глубокому снегу было довольно тяжело.

— Нужно двигаться, — произнес Александр. — Я понимаю, что тяжело идти, но надо.

— Давно так много не ходил пешком, тем более по такому глубокому снегу, — произнес младший лейтенант.

Услышав это признание, Маленков ухмыльнулся.

— Чего смеешься, Маленков? Можно подумать, что ты не устал? — спросил его Бурденко.

— Мне сейчас только и остается, что смеяться, гражданин начальник. Вы, наверное, младший лейтенант за наградой идете, а я — за смертью: сейчас в этом лесу я вам нужен, а как выведу на немцев, вы мне пулю в затылок пустите.

— Прекратите разговоры, — произнес Сорокин и строго посмотрел на офицера. — Ты забыл лейтенант, что лес не любит шума?

По его команде сотрудники поднялись и снова двинулись за Маленковым, стараясь ступать след в след.

— Далеко еще? — спросил Маленкова капитан.

— Устал, начальник? Нет, еще минут тридцать, не больше.

Бойцы, приданные для усиления оперативной группы, снова стали отставать. Сорокин посмотрел на часы: группа шла уже более трех часов. В какой-то момент ему показалось, что пленный диверсант специально кружит по лесу, пытаясь окончательно вымотать их силы. Он снова посмотрел на Маленкова. Пот струился по его лицу, но шел он довольно уверенно, словно и не было этого трехчасового перехода.

«Лишь бы успеть выйти к месту, прежде чем немецкие разведчики покинут стоянку. Если мы идем более трех часов, значит и дорога к станции займет у них как минимум три часа, — размышлял он. — Они знают, что литерный поезд должен прийти на разъезд Большой Двор к пяти часам вечера. Следовательно, чтобы выйти к станции и занять необходимые для нападения позиции, они должны покинуть стоянку часа за четыре. Раньше выходить довольно опасно: во-первых, светло, и их могут заметить часовые, охраняющие подходы к разъезду, а во-вторых, лежать на снегу так долго вредно, можно обморозиться».

Идущий первым Маленков вдруг поднял руку. Оперативники замерли и прижались к деревьям. Сорокин, прикрываясь густым орешником, подошел к Маленкову.

— Что случилось? — спросил он у него.

Тот несколько раз глубоко вдохнул в себя воздух.

— Чувствуешь, капитан? Я имею в виду, чувствуешь запах жареного мяса?

Капитан втянул ноздрями воздух: действительно пахло мясом.

— Наглецы! — произнес Александр. — Готовят завтрак, словно у себя дома. Бурденко возьми с собой двух бойцов и вперед. Нужно посмотреть, как у них организована охрана.

— Есть, разведать, — с явным недовольством произнес тот. Ему, похоже, не хотелось отрываться от общей группы и нести какую-либо ответственность за своих подчиненных.