Пятна на солнце полностью

Александр ускорил свой шаг и снова увидел вражеские спины, Гитлеровцы, похоже, тоже вымотались: темп их движения падал с каждой минутой. Раненый немец выскользнул из ослабевших рук товарищей и повалился на землю. Сорокин укрылся за толстым деревом и навел на них автомат. Раздалась очередь, и один из немцев повалился на землю, а второй закричал нечеловеческим голосом. Пуля угодила ему в живот, и он крутился на земле, хватаясь руками за голые ветки кустарника, стараясь таким образом подняться с земли.

«Теперь их осталось трое, — подумал Александр. — Сейчас они попытаются оторваться от меня».

Несколько пуль ударило в ствол дерева, выбив из него крупные щепки. Он выглянул из-за ствола. Прозвучала автоматная очередь. Пули прошли над головой, срезав как ножом несколько веток, которые упали к его ногам.

«Похоже, хотят обойти с разных сторон, — решил он и, вскочив на ноги, сделал рывок влево. Немец опоздал: он выстрелил тогда, когда капитан уже повалился на снег. Чтобы сбить их с толку, Александр громко закричал, имитируя свое ранение. Стало тихо. Сорокин оглянулся назад: за его спиной никого не было, ни его бойцов, ни немцев. Он вытащил из автомата магазин и увидел, что тот пуст. Вставив новый, он передернул затвор и снова громко застонал. Через минуту из-за дерева выглянул немец. Держа автомат наизготовку, он начал осторожно приближаться к месту, где лежал капитан. Вдруг раздался одиночный выстрел. Пуля угодила немцу в голову и разнесла его черепную коробку. Это стрелял кто-то из бойцов Сорокина. Второго немца срезал он сам.

«Теперь остался еще один, — подумал Александр. — Нужно взять его живым».

Он выглянул из-за сугроба и увидел немца, который пытался бежать по глубокому снегу. Он падал, вставал и снова падал.

«Устал немец. Выдохся», — судя по тому, что тот еле передвигался.

Он поднял автомат и дал короткую очередь. Немец споткнулся и упал в снег. Автомат его отлетел в сторону. Он пытался достать из кобуры пистолет, однако замерзшие пальцы плохо его слушались. Из-за деревьев показались бойцы Сорокина.

— Заберите его, — приказал он им, — а то замерзнет.

Те подхватили немца под руки и подтащили к нему.

— Ну, что? Устал, гад? Я тоже, — произнес Сорокин.

Александр присел на снег и посмотрел на часы: до прибытия поезда оставалось несколько часов. Только сейчас он почувствовал, как вымотался. Он с трудом поднялся с земли и, шатаясь от усталости, направился вслед за солдатами.

Сорокин сидел в комнате-кабинете и штопал черными нитками телогрейку. Вся она была вспорота немецкими пулями. За время проведения операции он получил три касательных ранения. Молоденькая санинструктор Клава, девушка лет восемнадцати, обрабатывала раны йодом. Он морщился от боли и тихо охал, что ее изрядно забавляло.

— Клава, ты хуже немцев. Они в меня стреляли из автоматов, и мне было не так больно, как сейчас, когда ты смазываешь эти царапины йодом.

— Вы все смеетесь, товарищ капитан. Скажите спасибо гитлеровцам, что они так плохо стреляли в вас.

— Да некому говорить, Клава. Они все в лесу остались.

Дверь резко открылась, и в клубах морозного тумана показалась фигура коменданта железнодорожного разъезда.

— Сорокин! Давай за мной. Тебя вызывает заместитель командующего фронтом.

— Дайте мне гимнастерку! — закричал Александр. — Не могу же я встать перед генералом в таком виде.

Он быстро надел гимнастерку одного из своих офицеров и бегом бросился за комендантом.

— Заходи, — произнес майор. — Там генерал Власов.

Сорокин толкнул дверь и оказался в кабинете, который раньше занимал комендант разъезда. За столом сидел генерал-лейтенант Власов. Большие роговые очки делали его лицо каким-то гражданским, далеким от суровой военной действительности.

— Товарищ заместитель командующего фронтом, капитан Сорокин прибыл по вашему приказу.

Андрей Андреевич внимательно посмотрел на него.

— Почему на вас форма лейтенанта, если вы — капитан? — спросил он Александра.

— Извините, товарищ генерал-лейтенант. Я только что вернулся с операции по уничтожению немецких диверсантов. Моя форма порвалась, не мог же я предстать перед вами в рваной гимнастерке.

Генерал улыбнулся.

— Мне кажется, капитан, что мы с вами раньше встречались?

— Так точно, товарищ заместитель командующего фронтом. Я был начальником одного из отделов пятьдесят 57-ой армии, которой командовали вы. Мы вместе выходили из окружения под Киевом.

— Да, да. Сейчас я вас вспомнил, — произнес Власов. — Значит, это ваша группа уничтожила немецких диверсантов, которые планировали захватить литерный поезд? Мне только что об этом доложил начальник особого отдела фронта. Спасибо вам, капитан Сорокин, за службу.

— Вам спасибо, товарищ генерал-лейтенант. Нами взят в плен немецкий офицер. Эта группа была составлена из солдат немецкого полка «Бранденбург-800».

— Молодец, капитан. Мне кажется, что такие боевые офицеры должны быть в первых рядах наступающей армии, а не прикрывать ее тылы, — произнес он, обращаясь к стоявшему рядом с ним полковнику. — Что вы скажете об этом?