— Да уж, товарищ Серегин, огорошили вы нас, — покачал головой Виссарионыч, — сто лет, значит, помнят и таят злобу… И в то же время должен заметить, что в крестьянском вопросе вы подкованы значительно лучше наших отдельных товарищей. Вот как ловко отделили кулака от зажиточного середняка, что и не подкопаешься. Да и не хочется особо подкапываться, потому что колхозник-середняк, будучи призван по мобилизации в Красную Армию, сражается за советскую власть яростно, ибо ощущает её своей. А тех отдельных отщепенцев, которые советскую власть ненавидят, мы всех выявим при помощи ваших новейших методов и полностью уничтожим, чтобы никто никому не рассказывал сказок. И то же самое касается руководящих товарищей, которые оказались равнодушными к своей стране и её народу. Именно равнодушие в таких случаях рождает предательство таких отщепенцев, как Ельцин и Горбачев. И нам есть кем их заменить, потому что война дала нам большое количество кандидатов на занятие руководящих должностей, ничуть не равнодушных и в тоже время показавших свои управленческие таланты…
И как раз в этот момент, когда товарищ Сталин делал из моих слов свои правильные выводы (замечание, что равнодушие рождает предательство и вовсе достойно Сталинской же премии) в мой кабинет вошёл… Колдун.
— Сергей Сергеевич, — сказал он, — должен вам сообщить, что буквально только что разблокировался канал в пятьдесят третий год, и скорость его наполнения энергией такова, что счет идет на часы, а не на дни.
Мы с Виссарионычем переглянулись. Собственно, чего-то подобного я ждал, а потому сама эта новость новостью для меня не стала. Отработаем вопрос не хуже, чем с Петром Вторым. Проблема может возникнуть только в том случае, если инсульт (а на самом деле враждебные магические вмешательства) убили в том теле личность товарища Сталина или привели её в недееспособное состояние. И что тогда? Просить Небесного Отца, чтобы он прислал нам Сталина из мира Старших Братьев? Дело почти безнадежное, потому что Он не совершает ничего по требованию. Вполне может случиться так, что мне придётся сажать на опустевшее место достойного преемника, а всю верхушечную партийную камарилью, уже стоящую на низком старте, чтобы перехватить власть, потребуется пускать на мясо недрогнувшей рукой, и самого лучшего менеджера всех времен и народов тоже. Товарищ Берия может быть безопасным, только если он в подчинении у товарища Сталина, во всех остальных случаях он со своими связями и наклонностями становится смертельной угрозой. Или не спешить с решением вопроса, а заковать этого персонажа в стасис, чтобы выпустить высоко наверху, где одно его имя будет наводить ужас на изменников Родины и гешефтмахеров? Но все это напрасные беспокойства: я знаю, что нужно делать и в одном случае и в другом, а со всем остальным мы разберемся на месте.
Девятьсот пятый день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, двухэтажный дом с садом на окраине
Семейство генерала Хорвата, первый день новой жизни
Проснувшись на рассвете в своём новом жилище совершенно отдохнувшей, в приподнятом настроении, Камилла Альбертовна сразу вспомнила вчерашний день. Нет, это все ей не приснилось. Ужасные переживания за супруга обернулись попаданием в другой мир, называемый его обитателями Тридесятым царством… А главное, сегодня ей предстояла встреча с супругом, который, как оказалось, на очень хорошем счету у этих могущественных людей, способных творить просто непостижимые вещи!
Камилла Альбертовна проникалась реальностью, одновременно прокручивая в голове все то, что происходило с ними вечером, после того, как таинственная пришелица провела их в ту таинственную дверь между мирами, из которой она сама и появилась в их гостиной…
…Растерянные, но возбужденно-радостные, со своими узелками и чемоданами, члены семьи генерала Хорвата, а также вся их прислуга в количестве четырех человек, стоят на пороге большого дома. Здесь им предстоит провести некоторое время до того, как их вместе с главой семейства отправят на постоянное место жительства в какие-то далёкие края. Сейчас тут ночь, но и двор, и окна дома ярко освещены светом волшебных огней, ничуть не похожих на электрические и газовые фонари. В воздухе висит терпкий аромат неведомых цветов, а где-то в отдалении играет духовой оркестр.
На лице матери семейства — изумленно-радостная улыбка, она потряхивает головой и моргает, словно не веря своим глазам. Дети с любопытством озираются. Терьер Ронни жмется к ногам Лени, напряженно принюхиваясь к незнакомым запахам и фыркая.
