- Две реликвии у меня на руках, - Начал пояснять Ронкверк. – Я уверен, что Блики Озорства, наследие Тагиты, хранится в сокровищнице Бреннонов. Три из семи, такой возможности не было ни у кого со времен Раскола.
Кадай согласно кивнул, вчитываясь в описания. В первом же абзаце речь закономерно шла о Дарах Глубин, реликвии Онгрейта – первого наставника Сотворяющих. Схематичное изображение рыбины с алмазным брюхом, за которым следовали аккуратные строчки убористым почерком. Практически никаких дополнительных пометок и исправлений. Ниже похожим образом описывались и остальные реликвии, но с каждым абзацем пометок становилось все больше, а достоверной информации, судя по всему, все меньше.
В разделе про Крылья Ветров большой кусок текста был вычеркнут. На полях значилась свежая запись с указанием рода Магва. Ну, с этими все понятно.
Ситуацию еще по двум реликвиям можно было охарактеризовать как «определенность, требующая подтверждения». Зеркальце Тагиты с большой долей вероятности хранилось в сокровищнице Императора. Венец Доверия, принадлежавший некогда госпоже Ресиенне, по предположениям Ронкверка, не затерялся, но сменил название и подвергся существенной переделке. Старик писал, что рубин в тиаре Верховного жреца Небесной Четы очень уж похож на центральный камень диадемы наставницы Читающих разум. Сохранил он при этом магические свойства или нет? Знают жрецы о его истинной природе? Достоверных свидетельств найти так и не удалось.
Кадая охватил исследовательский зуд. Он в задумчивости поскреб щетину, прикидывая как можно проверить описанные в трактате предположения, и неожиданно поймал себя на мысли: «а не сделать ли поиск утерянных реликвий своей новой целью?». Засиделся он что-то. А ведь реликвии явно связаны с его прошлым. Так почему бы и нет?
Описания оставшихся трех перемежались россыпью разномастных пометок с указаниями стран, городов, отдельных аристократических родов и давно почивших религиозных культов. Часть уже была вычеркнута. Вот только где гарантии, что верный след отыщется среди оставшихся? Последователям Ронкверка предстояла та еще работенка, ведь подобный клубок загадок поди еще размотай. Особенно продолжая сидеть в архивах.
Следы Ока Изнанки, браслета из бронзы в форме змеи с единственным глазом-изумрудом, терялись где-то на просторах Зульгарата. Изначально, в качестве возможных владельцев, упоминались восемь семейств. Пять уже были перечеркнуты и, как ни странно, в их число вошла и правящая династия абу Зульгар.
По Вразумителю Кхаада Итая список предположений был еще обширнее. Ронкверк писал, что искать имеет смысл только сам камень – черный опал. Реликвия изначально представляла собою кнут с рукоятью в форме крокодила и непомерно длинным, плетеным из кожи «хвостом». Самоцвет был зажат у рептилии в пасти. Кожа и дерево скорее всего не сохранились за давностью лет, но кто знает… Помимо аристократических семейств Гарры и Хара, часть ниточек вела к племенам пустынных кочевников. Где-то сбоку, наособицу, стояла пометка с названием острова Змеиный.
- Ты проделал колоссальную работу, - Похвалил старика Кадай. – А вот тут написано, что внешний вид реликвии Исцеляющих доподлинно неизвестен. Почему?
- Нэй ун Вэй был очень скрытным, он хранил свою реликвию внутри шкатулки, - Пожаловался Ронкверк. – Ты сам мог ее видеть на портрете там, наверху. Ни мне, ни моим предшественникам так и не удалось найти описаний.
- А-а, понятно, - Усмехнулся Кадай. – Ну, могу тебя обрадовать – сама шкатулка и есть реликвия.
- Как это?! – Старик аж подпрыгнул. - Вот так просто?
- Я практически уверен в этом, - Немного подпустил туману Кадай, хотя на самом деле знал наверняка. - Розовая жемчужина на крышке. Она должна светиться.
- С чего ты взял? Жемчуг – не камень… – Засомневался старик. – Были записи, которые я пропустил? Или это опять твое «проклятье» подсказывает?
- Логика мне подсказывает. Сегмент Исцеляющих на Компасе Души. Помнишь? – Сбил с ненужных домыслов собеседника Кадай. - Там тоже был жемчуг, вот я и сделал соответствующие выводы. Кстати, сам Компас тоже опиши. Итого получается три из восьми.
- Ох, где ж ты раньше был с такими познаниями? – Беззлобно проворчал Ронкверк. Он выудил откуда-то угольную палочку для письма и стал черкать на полях свитка, добавляя новые пометки. – Еще и Компас…
Старик на мгновение замер с занесенной над пергаментом рукой. Видать стройная картина будущего трактата требовала слишком радикальных правок. Кадай живо представил каково это, переписывать почти готовую рукопись и мысленно улыбнулся. Но Ронкверк нахмурился, поджал губы, а затем огорошил совершенно неожиданным вопросом:
– Как думаешь, у этого, который забытый-восьмой, у него могла быть своя реликвия?
- К-хм… Интересный вопрос.
***
