Пикник и прочие кошмары полностью

Как выяснилось, Перри поступил неразумно, побежав к площади Сан-Марко. В лабиринте узких улочек он еще мог бы оторваться от своего преследователя, но на открытом пространстве, в облаках вспугнутых голубей, у него не было ни единого шанса; Реджи легко его догнал на дальнем краю площади, у Большого канала, и схватил парня за загривок. Когда мы, запыхавшись, добежали до них, Реджи тряс его, как марионетку, и нечленораздельно вопил. Я понимал, надо что-то предпринять, но, уже испытав на себе, как этот громила воспринимает любое вмешательство, тем более что до Большого канала рукой подать, я почел за лучшее не геройствовать.

– Оставьте его в покое, хулиган! – кричал герцог, тяжело переводя дыхание.

– Не трогай его, не трогай его, он слабый, – визгливо повторяла Марджори, без толку хлопая мужа ладонями по широкой спине.

– Дорогой, это ты во всем виноват, сделай же что-нибудь, – как тигрица, набросилась на меня Урсула.

Прежде чем я успел отреагировать на это вероломство, Реджи привлек парня к себе вплотную и, широко скалясь, зарычал:

– Ты мне осточертел и твой папаша-мрзавец. Он считает, что моя жена для тебя недстаточно хороша? А? А? Погоди же! Я дам ей развод, а ты на ней женишься!

Для иностранных туристов Сан-Марко – главная достопримечательность Венеции, поэтому неудивительно, что вокруг нас собралась пятитысячная пестрая толпа зевак.

– Что вы с-с-сказали?.. – Голова побелевшего Перри продолжала болтаться из стороны в сторону.

– Я дам ей развод, и ты на ней женишься! – снова прорычал Реджи.

– Bravo! Quelle diplomatie[19], – сказал француз в толпе.

– Мой сын поступит благородно, можете не сомневаться. – Герцог не сразу пришел в себя от услышанного. – Он получил хорошее образование и знает, как должен поступать настоящий джентльмен.

– Но я не хочу на ней жениться. – Перри даже задохнулся.

– Что? – не поверил Реджи.

– Что? – воскликнул герцог.

– Что? – почти в унисон спросили Марджори с Урсулой.

– Ils sont trés drôles, les anglais[20], – прокомментировал француз.

– Мне еще рано жениться, – жалобно промолвил Перри. – Мне всего восемнадцать.

– Ты хочешь скзать, что не взьмешь честную женщну в жены?

Реджи пытался уложить в голове нестыкующиеся факты.

– Короче, я на ней не женюсь, – раздраженно бросил Перри.

– Должен сказать, что я с мальчиком согласен. Неуместная связь, – опрометчиво вставил герцог.

Реджи внимательно посмотрел в лицо парню, а затем уставился на его папашу.

– Дерьмо, что один, что другой, – сказал он.

Мы не успели глазом моргнуть, как он оторвал Перри от земли, словно малого ребенка, и швырнул в канал. Потом сграбастал папу – и отправил следом. Настоящий герцог барахтается в водах Большого канала вместе со своим единственным наследником – зрелище было настолько невероятное, что я, признаюсь, не мог оторваться. Два карабинера, до сих пор вместе с толпой наслаждавшиеся этой сценой, как на их месте поступили бы все итальянцы, с видимой неохотой решили, что, как представители закона и порядка, они должны что-то предпринять. Они царственно приблизились к Реджи, как два павлина.

– Простите, синьор, – сказал один из них на безукоризненном английском. – У вас неприятности?

Настал звездный час Реджи, и я не мог не восхититься.

– Вы очень любезны, но мне не нужна помощь, – произнес он с королевским достоинством, хотя и не совсем членораздельно. – Мою жену соблазнил сын герцога. Я забираю ее домой, полагая, что она осознала свое безрассудство. Вон там, видите, плещутся герцог и его сынок. Я не собираюсь выдвигать против них обвинения. Марджори, пойдем.

С этими словами он взял за руку ошарашенную и покорную Марджори и скрылся с ней в толпе, оставив меня с вымокшим, разгневанным герцогом и его сыном, а также двумя вежливыми и заинтересованными представителями итальянской полиции. У нас ушло два часа на то, чтобы им объяснить суть конфликта, кто такие герцог и Перри, я и Урсула и, соответственно, Реджи и Марджори (которых давно след простыл). В довершение ко всему мы должны были предоставить всю информацию для бюрократической машины: даты рождения, нет ли у наших бабушек вросших ногтей и т. п. Наконец, падая от усталости, мы с Урсулой распрощались с герцогом и его помрачневшим наследником и уединились в уютном баре на площади Сан-Марко.

– Дорогой, ты так чудесно справился. – Она смотрела на меня своими большими голубыми глазами, в которых ты словно таял. – Ты убедил этих жутких полицейских с таким пломбиром.

– Апломбом, – машинально поправил я ее.

– И с ним тоже, – согласилась она. – Я тобой горжусь.

– Спасибо. Что ты будешь пить?

– Граффити, – сказала она. – Со льдом.

– Мадам будет мартини со льдом, – перевел я для официанта, – а мне двойной бренди с содовой.

– Я так рада, что смогла решить проблемы Реджи, – с довольным видом сказала Урсула.

– Мне показалось, что он сам решил свои проблемы.

– Ну что ты, дорогой. Если бы не я, и герцог, и, конечно, ты, он бы не знал, что делать.

– Может, хватит уже лезть со своей помощью? Почему бы тебе не предоставить твоих друзей самим себе?