– У меня п-п-прыщи, – скорбно произнес он.
– У всех прыщи, – сказал я. – Не стану перед вами раздеваться, но поверьте на слово, у меня вся спина в прыщах. Напоминает аэрофотографию высочайших пиков Андской гряды.
– У вас на с-с-спине, а у м-м-меня на л-л-лице.
– Их почти не видно, – солгал я. – Если бы вы не сказали, я бы и не заметил.
– Я з-з-заикаюсь. Как делать предложение, если ты з-з-заикаешься?
– Легкий изъян, – твердо заверил я его. – В этот исторический миг вы от воодушевления забудете про свое заикание.
– Еще я к-к-краснею.
Он решил выложить мне все свои недостатки.
– Все краснеют. Даже я, просто из-за бороды и усов не видно. В этом проявляется чувствительная человеческая природа. Тут нечего стыдиться. Кстати, Хэвлок кое-что об этом пишет в восьмом томе.
– А про з-з-заикание и п-п-прыщи он что-нибудь пишет? – с надеждой спросил Деннис.
– О прыщах – нет. Это не его тема. Не хотите почитать?
– Да, если м-м-можно, – последовал воодушевленный ответ.
Он схватил восьмой том и был таков. Я чувствовал себя разбитым, как психиатр в конце трудового дня. Хотелось верить, что Хэвлок окажется панацеей для Денниса, симпатичного и честного парня, но были большие сомнения. Всё против него.
Следующим, кто обратился за помощью к Хэвлоку, стал официант Джованни, высокий смуглый прямодушный красавец, похожий на ухоженную антилопу с влажными глазами. Он выглядел таким уверенным в себе, что можно было только гадать, о каких проблемах, тем более сексуальных, пойдет речь. Однажды во время обеда он дождался, пока в ресторане не осталось никого, кроме меня, приблизился к моему столику на расстояние двух метров и вперился в меня так, что я перестал писать.
– Да? – сказал я со вздохом. – У вас проблема, Джованни?
– Хочу спросити. – Он тут же подошел поближе. – Эта книжка… там есть пра садизм?
– Да, – сказал я. – А что? Вы испытываете непреодолимое желание поколотить Инноченцо?
– Нет-нет! Речь не обо мне. Об моей девушке.
– Вот как, – осторожно сказал я. – И в чем проблема?
Он скосил глаза направо-налево, желая удостовериться, что мы одни.
– Она кусует, – сказал он полушепотом.
– Кусает?
– Ага.
– Кусает что?
Я был несколько озадачен, ибо не ожидал ничего подобного.
– Меня кусует, – пояснил он.
– О!
Тут было от чего растеряться. Даже Хэвлок не подготовил меня к тому, что девушка решится кусать здоровенного итальянца.
– А почему она вас кусает?
– Говорит, что я вкусный, – признался он со всей серьезностью.
– Так это же хорошо?
– Нет. Это больно. А вдруг перекусует вену, и я изтеку кровью.
– Ну что вы. От пары любовных укусов еще никто не умирал.
– Не пары. – В его голосе появились негодующие нотки. – Она садизм.
– Садист, – поправил я его.
– И это тоже, – согласился он.
– Но такие укусы – вещь довольно распространенная, – объяснил я. – Они считаются признаком любовного влечения.
Он еще раз скосил глаза по сторонам и, убедившись, что мы по-прежнему одни, расстегнул на груди рубашку.
– Это любовь или она садизм? – спросил он, демонстрируя грудь, заросшую курчавой, словно каракуль, шерстью, сквозь которую можно было различить четкие красные полукружья от зубов. В нескольких местах даже лопнула кожа, а одна ранка была заклеена лечебным пластырем.
– Допускаю, что больно, – сказал я, – но вряд ли это следует считать садизмом.
– Нет? – негодующе спросил он. – А что она должен еще сделать? Съесть меня живьем?
– Почему бы вам не укусить ее в ответ? – предложил я.
– Я не могу. Ей не пондравится.
У него точно были проблемы, и главная заключалась в том, что он не имел ни малейшего представления, что такое настоящий садист.
– Не хотите почитать книгу, рассказывающую о садизме? – спросил я. – Может, это поможет?
– Да, – просиял он. – А потом почитаю ей, и она поймет, что она садизм.
– Я бы не советовал читать ей все подряд, – на всякий случай предупредил я его. – Вы же не хотите, чтобы она пустила в ход кнут и все такое?
– Сначала почитаю сам, – сказал он, подумав.
– На вашем месте я бы кое-какие вещи пропустил. Вечером я вам передам эту книгу, Джованни.
– Спасибо, мистер Даррелл.
С этими словами он застегнул рубашку и откланялся.
Через пару дней он вернул мне книгу с озабоченным видом.
– Нормально, – прошептал он.
– Вот и хорошо, – сказал я. – Рассказывайте.
– Когда я начал ей читать про все такое, она решила, что я собираюсь это перделывать с ней. И сразу сказала: «Нет, нет, нет». А я ей: «Если ты не будешь садизм, то и я не буду».
– Она согласилась?
– Да, согласилась.
– И как, работает?
Он прищурился, глядя на меня:
– Прошлой ночью она себя вела как птичка… тихо-тихо.
– Это же прекрасно.
– Нет. Она раззозлилась.
– Из-за чего? – озадаченно спросил я.
– Она была такая красивая, такая тихая, такая ласковая, что я ее куснул, – признался он. – Теперь она отказывается со мной спать.
– Еще передумает.
Я постарался его успокоить, но он мне не поверил. На момент, когда я съезжал из отеля, его красавица-кусака продолжала держать оборону.
