В случае с незадачливым судомоем и заведующим винным погребом я невольно (не без участия Хэвлока) спровоцировал бучу, которая, к счастью, привела лишь к тому, что минестроне, суп дня, изрядно подгорел. Все началось с того, что я для себя открыл короткий путь через погреба прямо к скалам, вместо того чтобы топать не одну милю окольными путями. Поскольку теперь я проходил мимо мусорных контейнеров, я частенько сталкивался то с судомоем, то с завпогребом. Судомоя, симпатичного молодого ирландца, природа наградила ленивой улыбочкой, пронзительно-синими глазами, копной рыжих волос и лицом в веснушках, чем-то напоминающим пятнистое яйцо черного дрозда. Завпогребом, по контрасту, был довольно смуглый мрачноватый тип с угрюмой физиономией, но стоило ему улыбнуться, как он преображался. Голос у него был на редкость приятный, глубокий, с хрипотцой, и говорил он с настоящим дорсетским акцентом. Новости о моем кладезе сексуальных откровений (в представлении Хэвлока Эллиса), очевидно, просочились в подвальные помещения, и оба этих приятных молодых человека обратились ко мне со своими бедами. Первым – Дэвид, завпогребом.
– Сэр, она ух, – сразу признался он и слегка покраснел. – Я бы на ней женился, но она все равно на энто дело несогласная. Не знаю, как к ней подкатиться. А чтобы я куролесил с другой – она против. Так я и не рвался. А я вам так скажу: или пусть милуется со мной, или я буду миловаться с другой. Так же честно, да, сэр?
– Видимо, она считает, что воздержание только укрепляет чувства, – сказал я и тут же пожалел о своих словах; он глянул на меня с упреком:
– Зря вы так шуткуете, сэр. Мне оч худо, правда. Я подумал, может, в вашей книжке есть что-то для нее. Ну, как-то ее… раскочегарить, что ли.
– Я вам дам почитать том про сексуальное образование и воздержание, – пообещал я. – Но ничего не гарантирую.
– Да, сэр. Я понимаю. Мне бы только ее немного подтолкнуть.
В общем, я одолжил ему шестой том.
Затем ко мне подошел рыжеволосый Майкл. У него со своей девушкой была точно такая же проблема. Я про себя подумал: мы вроде как живем в обществе половой распущенности и вседозволенности, но в этом отеле все ведут себя как ранние викторианцы. А уж барышни цепляются за свою девственность, как пиявки.
– Майкл, боюсь, что вам придется занять очередь, – сказал я. – Том, который вам нужен, я только что одолжил Дэвиду.
– А, этому неудачнику. По нему не скажешь, что у него есть девушка. Вид такой, что у него и поссать сил не хватит, не говоря уже об остальном.
– У него есть девушка, и он страдает, как и вы. Проявите хоть немного сострадания.
– Это мне нужно сострадание. Она меня сводит с ума. Подрывает мое здоровье. Даже моя вера под угрозой, а для ирландца это не шутка.
– И как же она влияет на вашу веру?
Это откровение меня, признаться, удивило.
– Мне не в чем каяться, – возмущенно сказал он. – А отец О’Малли мне не верит. Вчера спрашивает, какие у меня накопились грехи, я говорю: «Никаких, святой отец», так он мне велел пятьдесят раз прочесть «Аве Мария» за то, что я солгал. Стыдоба!
– Я дам вам книгу, как только получу ее обратно, – пообещал я. – Будем надеяться, что она поможет вам и Дэвиду.
Откуда мне было знать, что они ухаживают за одной и той же девушкой, если они сами ни о чем таком не подозревали?
После прогулки к скалам и посещения монструозного памятника дурновкусию, музея Ройял-Котс и его художественной галереи[25], я возвращался коротким путем в отель и стал свидетелем захватывающей картины. Майкл и Дэвид стояли лицом к лицу, оба пунцовые, один с разбитым носом, другой с рассеченным лбом, а их пытались разнять толстый шеф-повар и его помощник. На земле валялся, корешком кверху, мой драгоценный Хэвлок, а также затоптанный поварской колпак в кровавых пятнах и наточенный до угрожающего блеска тесак для разделки мяса. Пока соперники рвались в бой и выкрикивали оскорбления, я спас свою книгу. Из их достаточно бессвязной перебранки я уяснил, что девушка показала Майклу книжку, а так как владелец был ему известен, он устроил Дэвиду засаду и набросился на него с тесаком. Проворный Дэвид уклонился, расквасил сопернику нос и хотел убежать, но Майкл швырнул в него бутылкой и рассек ему лоб. Снова схлестнуться они не успели, так как в дело вмешались повар и его помощник.
– Вам не кажется, что вы повели себя глупо? – спросил я.
– Глупо? – взревел Майкл. – С этим змием-протестантом, подсовывающим грязные книжки моей Анжеле?!
–
– Не выйдет она за тебя, протестантская дохлятина. И чтоб я лопнул, если это не грязная книжонка! Вы уж меня извините, мистер Даррелл, но вам должно быть стыдно за то, что помогали этому подлому выродку совратить самую прекрасную и нежную девушку за пределами Ирландии. Пусть меня покарает Господь, если я не прав!
– Но вы сами попросили у меня эту книжку для Анжелы, – напомнил я ему.
– Ну да! Я – другое дело. Я ее жених.
Я знал, что с ирландской логикой лучше не спорить.
