Пикник и прочие кошмары полностью

– Да, месье, – задумчиво произнес он, садясь напротив, потом пригубил вино и принял непринужденную позу профессионального рассказчика. – То, что мы получили звездочку, представляется мне маленьким чудом, и, когда вы услышите эту историю, я думаю, вы со мной согласитесь. Все произошло еще до Первой мировой войны. Вы не могли не заметить, что хоть я и в хорошей физической форме, но уже далеко не первой молодости. В те времена я был своего рода художником, хотя и не самым удачливым. Я и сейчас иногда балуюсь… масло, акварель… но свой художественный талант я нашел в другом métier[34] – на кухне. А в те дни, как уже было сказано, я пытался разжиться несколькими франками, сделав чей-то портрет или зарисовку какого-нибудь жилья. Это был случайный заработок, но мне нравилась жизнь вольного стрелка, и, если никто не покупал моих картин, я хватался за любую работу. Ремонтировал дороги, собирал виноград и черешню, даже недолго разводил на ферме улиток… И вот однажды, дело было весной, мои блуждания привели меня в эту деревню. Как вы легко можете себе представить, местность выглядела сказочно, и я был очарован этими красками и пейзажами. Я решил остаться на время и сделать действительно прекрасные зарисовки. Но в очередной раз оказался без гроша в кармане, и пришлось искать работенку. Вот только в крошечной деревеньке, как вы понимаете, работа – это штука пореже гуся с пятью печенками.

Он вздохнул и задумчиво отхлебнул вина.

– Одному местному жителю я чем-то понравился, и он поговорил с хозяином этой гостиницы. Мол, я хороший парень, так почему бы мне не дать место прислуги на кухне. Хозяин Жан-Жак Морсо, чудной толстяк-коротышка, устраивал истерики по разным мелким поводам, как старая капризная баба. Но при этом был несравненным кулинаром. Некоторые из его изобретений, поверьте, просто таяли во рту, словно их с благоволения le bon Dieu[35] доставили прямиком из рая… Выпечка его была невесома, как паутина. Его соусы незаметно проникали в твое нёбо, и казалось, будто ты ешь ароматнейшие лепестки цветов. Его омлет с рачьими хвостами, мелко рубленым фенхелем и грецким орехом был настолько бесподобен, что я видел, как у мужчин, которые его ели, по щекам текли слезы. Он томил на медленном огне устриц и спаржу до состояния настоящей амброзии, и после первой же дегустации человек, отличавшийся тонким вкусом и слабой конституцией, мог запросто упасть в обморок. Он фаршировал дикую утку рисом, кедровыми орешками и белыми трюфелями, вымоченными в бренди: букет такой, словно у тебя во рту играет целый оркестр. Словом, месье, Жан-Жак Морсо был гастрономическим гением, Леонардо да Винчи в поварском колпаке, Рембрандтом по части вкусовых ощущений, Шекспиром от кулинарии.

Старик помолчал, пригубил вино, бросил в рот оливку и не без некоторого изящества выплюнул косточку на ближнюю клумбу.

– У него была дочь, такой красавицы, месье, я в жизни своей не видел, с нее-то все и началось, так как больше ни на одну женщину я уже не мог смотреть… Я, заводивший с ними легкие отношения – не стану скрывать, я питал слабость к противоположному полу и пользовался немалым успехом… я, ветреный любовник, сегодня здесь, завтра там, так втюрился, что был похож то ли на теленка, потерявшего мать, то ли на собаку, объевшуюся анисом, то ли на бегающую по двору обезглавленную курицу. Я бы не остановился ни перед чем, даже перед убийством, чтобы жениться на этой девушке.

Последовал глубоко прочувствованный выдох, он возвел очи горе при воспоминании о давнем безумии и глотнул еще вина.

– Я проработал год и с каждым днем влюблялся в нее все сильнее и сильнее. Самое удивительное, что и она меня полюбила. Она была единственным ребенком и должна была унаследовать эту гостиницу. Поэтому ее отец с подозрением смотрел на всех ее ухажеров. Он полагал, что они хотят жениться на гостинице, а не на его дочери, несмотря на ее бесспорную красоту. Так что мы с ней оба понимали: все мои попытки добиться ее руки обречены на провал… Мы подробно с ней это обсуждали и пришли к тому, что добиться успеха можно, лишь проявив крайнюю осторожность. Вот тогда-то мне и пришла в голову блестящая идея. По крайней мере, такой она мне тогда представлялась, однако все оказалось гораздо сложнее, чем я думал!

Он закурил сигарету, желтенькую, как горчица, и подлил нам еще вина.