– Не стану от вас скрывать, месье, всю серьезность ситуации, – сказал он. – Последствия не заставили бы себя ждать. Если б мы вызвали врача, выяснилось бы, что Альбер Анри никакой не представитель «Мишлена», и тогда Морсо мог бы запросто расторгнуть нашу помолвку, ведь в то время дети подчинялись воле своих родителей, особенно дочери. Этого я не мог допустить. По счастью, в момент, когда гость рухнул на пол, в комнате находились лишь двое – мой будущий тесть да я. Соображать пришлось быстро. Стоит ли говорить о том, что Морсо впал в транс: смерть Альбера Анри означала, что он никогда не получит долгожданную звезду. Дабы привести его в чувство, я обрисовал весь ужас положения, ведь это он своими кулинарными изысками фактически убил представителя «Мишлена»! Если он еще надеется когда-нибудь заслужить упоминания в путеводителе, не говоря уже о звездочке, надо во что бы то ни стало скрыть от компании этот страшный инцидент… Даже в своем тогдашнем состоянии – истерика, слезы – Морсо оценил мудрость моих слов. «Но что же нам делать?» – взмолился он. Mon Dieu[38], если бы я знал! Надо было срочно перехватить инициативу, а не то пиши пропало… Во-первых, сказал я, вытрите слезы и возьмите себя в руки. Потом идите на кухню и отправьте дочь отдыхать, она уже свое отработала. Поварят тоже отпустите. Скажите им, что у гостя разболелась голова и что он будет уже ложиться. В столовую никого нельзя пускать, ни под каким видом… Я немного привел его в чувство – после того, как он в отчаянии сорвал с макушки и растоптал поварской колпак, а также разбил об стену бутылку великолепного красного бордо, забрызгавшись с головы до пят, – и отправил его на кухню. Я же потащил бездыханное тело в холодный погреб, где мы держали вино, дичь и домашнюю птицу. Снова поднявшись в столовую, я убедился, что Морсо сделал все, как ему было сказано, и мы заслужили небольшую передышку… На нем явно сказывалось напряжение, и надо было его чем-то отвлечь. Я открыл шампанское и заставил его выпить. Напиток подействовал одурманивающе, и Морсо более или менее успокоился. Мы сидели, месье, словно два преступника, обсуждая, как лучше всего избавиться от трупа весом в центнер с лишним. Довольно макабрическая дискуссия, скажу я вам… Морсо предлагал дождаться ночи и вывезти труп на повозке подальше в лес. Я возразил, что жители деревни знают о пребывании Альбера Анри в нашей гостинице и что, если труп обнаружат, могут возникнуть вопросы, как его туда занесло. А это сразу бросит тень подозрения на Морсо. Вы хотите, спросил я его, чтобы вся Франция обсуждала шеф-повара, убившего представителя «Мишлена» своими кулинарными изысками? Он снова разрыдался и сказал, что лучше покончит с собой… Я сказал, что мы должны проявить здравый смысл и придумать, как избавиться от тела, не вызвав при этом подозрений. Мой «дядя» был не женат, сообщил я, и имел крайне узкий круг друзей, так что его исчезновение не вызовет излишней тревоги. Это была правда: с Альбером Анри мало кто дружил по причине его ненадежности. Я знал, что в Париже люди отнесутся к его исчезновению скорее с радостью. Но сказать это Морсо я, конечно, не мог, поэтому, чтобы успокоить будущего тестя, заверил его, что до наступления ночи обязательно что-нибудь придумаю. А на самом деле, месье, в этот момент я ничего не соображал.
Тут к столику подошел официант со словами, что все готово.
– Вот и отлично, – сказал старик. – Не стоит откладывать. Месье, я вас провожу в столовую.
Он довел меня до небольшой, но прекрасно устроенной столовой и даже отодвинул для меня стул. Официант принес тарелочку с тостом и впечатляющую тарелку с паштетом. И вдруг меня осенило.
– Скажите, – обратился я к патрону, – этот паштет в память об Альбере Анри Перигоре… не в честь ли вашего друга он был так назван?
– Ну да, месье, – сказал он. – Это было самое малое, что я мог для него сделать.
Я отрезал ломоть, положил на тост и отправил в рот. Полный восторг.
– Великолепно, patron, – сказал я. – Чудо какой паштет. Ваш друг гордился бы тем, что он носит его имя.
– Благодарю, monsieur. – Он отвесил легкий поклон.
– Но вы не закончили ваш рассказ, – напомнил я ему. – Не оставляйте меня в неведении. Как вы поступили с телом?
Старик поглядел на меня и секунду поколебался, словно решая, доверять ли мне эту тайну. Потом вздохнул.
– Месье, мы сделали единственно возможное… то, что сам Альбер Анри наверняка бы одобрил.
– А именно? – спросил я, и вид у меня, вероятно, был несколько туповатый.
– Мы сделали из моего друга паштет, месье. Ирония судьбы заключается в том, что именно за этот паштет компания «Мишлен» удостоила нас звезды, но все равно мы были ей за это премного благодарны. Bon appetit, monsieur[39].
Он хохотнул и, развернувшись, вышел из столовой.
<p>Входит призрак</p>
