Неудивительно, что мое увлечение привело меня на аукцион «Сотбис», где я познакомился с Гидеоном. Перед этим я раскопал в одном доме в Сассексе небольшое, но весьма любопытное собрание первоизданий и, желая узнать их реальную цену, самолично посетил распродажу коллекции. В разгар торгов я испытал неприятное ощущение, что за мной наблюдают. Я стал озираться, но все взгляды были устремлены на аукциониста. Однако чем дальше, тем неуютнее я себя ощущал. Возможно, это слишком сильно сказано, но я укрепился во мнении, что меня пристально разглядывают.
В какой-то момент толпа немного сдвинулась, и я обнаружил таинственного наблюдателя. Это был среднего роста мужчина с красивым, но несколько одутловатым лицом, большими пронзительными темными глазами и дымчато-черными вьющимися и довольно длинными волосами. На нем было темное, хорошо скроенное пальто с каракулевым воротником, а руки в элегантных перчатках держали аукционный каталог и велюровую шляпу с широкими полями. Его живые цыганистые глаза держали меня под цепким прицелом, но стоило мне перехватить этот взгляд, как он смягчился, мужчина позволил себе легкую улыбку и едва заметный кивок, словно тем самым подтверждая, что я его поймал за вульгарным занятием. Он развернулся, протиснулся сквозь толпу и исчез из виду.
Уж не знаю почему, но это внимание настолько выбило меня из колеи, что я плохо следил за дальнейшим ходом аукциона, хотя успел понять, что выставленные мною лоты стоили больше, нежели я ожидал. Когда все закончилось, я вышел из переполненного зала на улицу.
Был влажный, сырой февральский день, и от неприятного запаха дымка, предвещавшего туман, свербило в горле. В любую минуту мог пойти дождь, поэтому я остановил кэб. Я живу в одном из высоких и узких домов на Смит-стрит, сразу за Кингз-роуд. Его мне завещала мать, и меня он вполне устраивает. Хотя он расположен не в модной части города, дом достаточно большой для одинокого холостяка и его книг, а за многие годы я собрал очень даже неплохую библиотеку по интересующим меня предметам: искусство Индии и в первую очередь миниатюры, ранние труды по естествознанию, небольшая подборка редких сочинений по оккультизму, книги, посвященные растениям и красивым садам, и отличное собрание первоизданий современных романистов. Дом обставлен просто, но уютно. Хоть я и небогат, у меня есть все для удовлетворения моих нужд, включая хорошие яства и вполне приличный винный погреб.
Расплатившись с кучером и поднимаясь по ступенькам к подъезду, я убедился в точности своего прогноза: на город опускался туман. Дальний край улицы уже не просматривался. Марево ожидалось изрядное, так что я вовремя добрался до дома. Моя домохозяйка миссис Мэннинг разожгла уютный яркий камелек в гостиной, рядом с моим любимым креслом лежали, как водится, домашние тапочки (куда же без них?), а на столик поставила все, что полагается для согревающего пунша. Я снял пальто и шляпу, скинул туфли и влез в тапочки.
Вскоре ко мне поднялась из кухни миссис Мэннинг и спросила, не отпущу ли я ее домой ввиду густеющего тумана. Она приготовила мне суп, пирог с мясом и почками и яблочный тортик, все это оставалось только подогреть. Да, конечно, ответил я. Не первый раз справляюсь таким образом.
– Тут вас спрашивал один джентльмен, – сказала миссис Мэннинг.
– Джентльмен? – Я удивился, что кто-то мог пожаловать в такой вечер. – Как его зовут?
– Он не назвал своего имени, но сказал, что зайдет попозже.
Я подумал, что это, скорее всего, связано с библиотекой, которую я в настоящее время каталогизировал, и благополучно обо всем забыл. Вскоре миссис Мэннинг появилась, уже полностью одетая. Я выпустил ее через парадную дверь, которую закрыл на засов, после чего вернулся к своему напитку и теплому камельку. Из кабинета наверху, где стояла уютная корзинка, пришел кот Нептун, приветственно мяукнул, грациозно запрыгнул мне на колени и, немного потоптавшись, разлегся и задремал, урча, как пестрый пчелиный улей.
Убаюканный пламенем, пуншем и нестихающим мурлыканьем Нептуна, я уснул.
Спал я, видимо, крепко и, внезапно очнувшись, никак не мог понять, что же меня разбудило. Нептун поднялся, потянулся и зевнул, словно заранее зная, что сейчас его потревожат. Я вслушался – в доме было тихо. Уже решил, что это пошевелились угли в камине, но тут в парадную дверь властно постучали. Я пошел открывать и по дороге приводил себя в порядок, расправляя воротничок и галстук и приглаживая волосы, которые беспорядочно торчат даже в лучшие времена.
