Признаюсь, я готовился к поездке с приятным предвкушением. Четырнадцатого апреля доехал поездом до Дувра, а оттуда, без проблем (даже
– Полноте, мой дорогой Питер. Я только ем, пью и полнею. Так что ваш визит для меня редкое удовольствие.
Мы сели в красивую двухместную карету с двумя гнедыми и бодро покатили по прекрасной золотисто-зеленой сельской местности, играющей красками под ярким солнцем.
Ехали мы около часу по дорогам, становившимся все уже и уже, пока не оказались между высокими склонами, поросшими всевозможными цветами, а над головой сплелись ветви деревьев с нежно-зеленой весенней листвой. Время от времени в прогалах серебрилась вода Луары, и я понял, что мы едем параллельно великой реке. Вот показались массивные каменные столбы с чугунными воротами, охранявшими подъездную дорожку к огромному великолепному замку, отделанному поблескивающим розовато-желтым камнем. Гидеон проследил за моим изумленным взглядом – то, что я увидел, было похоже на сказку. Он улыбнулся:
– Мой дорогой Питер, надеюсь, вы не подумали, что я живу в таком монстре? А если подумали, то будете разочарованы. Мое шато миниатюрное, но вполне достаточное для моих нужд.
Я запротестовал, дескать, мне все равно, даже если бы он жил в коровнике. Достаточно и того, что я впервые во Франции, а вокруг такие пейзажи и что впереди меня ждет увлекательная работа.
Уже ближе к вечеру, когда лиловатые тени деревьев вытянулись вдоль зеленых лугов, мы подъехали к гидеоновскому шато Сен-Клер. Столбовые ворота венчали две больших совы из резного камня цвета светлого меда, и тот же мотив был искусно использован в воротах из кованого чугуна.
Когда мы въехали в поместье, меня поразил контраст между оставшейся позади роскошной неухоженной природой, оживляемой дикими цветами и буйной высокой травой, и встретившими нас исполинскими дубами и каштанами, каждый периметром с небольшую комнату, древними, искривленными, с толстенной корой, напоминающей слоновью кожу. Сколько сотен лет эти деревья охраняли шато, я не мог себе представить, но многие из них наверняка вымахали, еще когда Шекспир был юнцом. Зеленый дерн под ними казался гладким, как сукно на биллиардном столе, о чем позаботились пятнистые лани, которые мирно паслись под лучами закатного солнца. Самцы с чудесными ветвистыми рогами задирали головы и смотрели на нас без всякого страха, пока мы проезжали мимо.
Позади зеленеющего дерна виднелись ряды высоченных тополей, а между ними сверкала Луара. Но вот дорожка отвернула от реки, и перед моим взором предстало шато. Как Гидеон и обещал, замок был маленький, но совершенный, как совершенна бывает миниатюра. В закатных лучах светились соломенного цвета стены, а голубоватая черепичная крыша особняка и две башенки казались покрытыми нежной патиной.
Дом опоясывала широкая веранда, вымощенная плитняком, с балюстрадой, на которой сидели три десятка павлинов, и их великолепные хвосты почти касались ухоженной лужайки. Такие же ухоженные клумбы за балюстрадой пестрели цветами сотен разных оттенков, органично сочетавшимися с павлиньими хвостами. От всего этого дух захватывало. Карета остановилась перед широкими ступенями, дворецкий открыл дверцу, Гидеон вышел, снял шляпу и с озорной улыбочкой отвесил мне низкий поклон:
– Добро пожаловать в шато Сен-Клер.
Так начались для меня волшебные три недели – не столько работа, сколько праздник. Жить в этом миниатюрном, прекрасно обставленном и безукоризненно поддерживаемом шато было одно удовольствие. Маленький парк, изгибавшийся вместе с руслом реки, был в отличном состоянии: каждое дерево, каждая изумрудная лужайка казались только что подстриженными, а павлины с волочащимися среди деревьев яркими хвостами – искусными творениями Фаберже. Добавьте сюда достойный винный погреб и похожего на красный воздушный шар шеф-повара, своими ловкими руками творившего нежнейшие ароматные блюда, и вы получите настоящий земной рай.
По утрам я расставлял и каталогизировал книги (прелюбопытная коллекция), днем Гидеон вытаскивал меня поплавать либо прокатиться верхом вокруг парка (у него были в конюшне отличные лошади), а вечерами после ужина мы усаживались на нагретой солнцем террасе и вели дружеские беседы, теплота которых поддерживалась поглощенным вином и роскошной пищей.
