Он подвел меня к незаметной двери под лестницей, распахнул ее и стал спускаться по широким, закрученным спиралью каменным ступеням во мрак. Наконец мы оказались в коридоре, который нас привел в огромную, вымощенную плиткой кухню, а с ней соседствовали пещеристые погреба и вместительная кладовая, холодная, как ледник: здесь, частично развешенные на крючьях и частично разложенные на мраморных полках вдоль стен, нас встретили туши разной дичи, куры, утки, ягнячьи ножки и говяжьи огузки. В кухне на полу перед печкой были приготовлены аккуратные кучки поленьев, а на огромном столе разложены всевозможные продукты, которые, по мнению Гидеона, могли мне понадобиться: рис, черная, как сажа, чечевица, картошка, морковка и прочие овощи в корзинах, батарея банок с маслом и консервами и целая груда свежевыпеченного хлеба. В винный погребок вела массивная дверь, на которой висел замок. Похоже, дядя не очень доверял своей прислуге, когда дело касалось спиртных напитков. Погребок был небольшой, но мне и беглого взгляда хватило, чтобы оценить уровень этой коллекции.
– Ни в чем себя не ограничивай, Питер, – сказал Гидеон. – Здесь есть прекрасные вина, и пусть это будет маленькая компенсация за доставленные тебе неудобства в столь мрачном доме.
– Ты хочешь, чтобы я был постоянно в подпитии? – рассмеялся я. – Тогда я не смогу оценить библиотеку. Гидеон, не беспокойся, со мной все будет хорошо. Еды и вина хватило бы на целую армию, запаса дров достаточно, собака, кот и птицы составят мне отличную компанию, меня ждут интереснейшие книги – о чем еще можно мечтать?
– Кстати, книги в основном находятся в Большой галерее, на южной стороне. Я не стану тебе показывать, ты сам легко ее найдешь, а мне правда пора. – Мы снова поднялись в холл. Порывшись в кармане, он достал связку старых ключей. – Ключи от царства, – произнес он с легкой улыбкой. – Я не думаю, что какие-то двери заперты, но, если что, смело открывай. Я скажу Франсуа, чтобы он вернулся и позаботился о тебе, как только жене станет получше. Ну а я приеду недели через четыре. К тому времени ты наверняка закончишь.
– Легко. А если раньше, то пошлю тебе телеграмму.
– Питер, – он взял меня за руку. – Я твой должник и никогда этого не забуду.
– Глупости, дружище, – сказал я. – Мне только в радость, что я могу тебе помочь.
Стоя на пороге (песик громко дышал у меня в ногах, а кошка нарезала круги, выгибая спину и мяуча), я наблюдал за тем, как Гидеон сел в коляску, завернулся в меховую шкуру и поддал лошади поводьями. Та пошла рысью, а он отсалютовал мне кнутом напоследок. И вот уже они исчезли за аркой, а вскоре отзвучал и стук копыт, оставив меня наедине с метелью. Я взял на руки теплую шелковистую кошку, свистнул песика, с отчаянным лаем сопроводившего коляску до самой арки, мы ушли в дом, и я закрыл входную дверь на засов.
Первым делом я решил обследовать здание и убедиться, где находятся книги, из-за которых я сюда приехал, чтобы впредь знать, в какие комнаты заглядывать. На столе в холле стоял серебряный канделябр с шестью свечами, рядом лежали спички. Удачно, подумал я, не придется открывать и закрывать бесчисленные ставни. Я зажег свечи и пошел на разведку в сопровождении энергичного, непоседливого песика, чьи коготки постукивали по голым половицам, словно кастаньеты.
Первый этаж состоял из трех огромных комнат – гостиной, столовой и кабинета – и одной поменьше, которую я про себя назвал Голубым салоном, поскольку она была декорирована разными оттенками этого цвета. Последняя, как ни странно, оказалась заперта, и я не сразу сумел подобрать ключ к замку. Этот салон, находившийся в самом конце, был узким и длинным, как коробка для обуви, с большими окнами по бокам.
Входная дверь располагалась посередине длинной стены, а на противоположной висело впечатляющих размеров зеркало, каких я еще не видел: высотой метра три, от пола и почти до потолка, а в поперечнике добрых двенадцать метров. Оно было несколько тускловатое, что придавало ему приятный голубоватый оттенок, вроде мелкого озера, но при этом все отражалось явственно и четко. Золоченая резная рама изображала нимф и сатиров, единорогов, грифонов и прочих сказочных существ. Эту раму можно было назвать отдельным произведением искусства. Сев в любое из двух удобных кресел по обе стороны камина, ты видел весь салон, отраженный в необычном зеркале, и, при всей узости комнаты, это создавало удивительное ощущение простора.
Учитывая размеры, удобства и, чего уж скрывать, новизну, я решил сделать эту комнату своей гостиной. Я быстро поснимал все чехлы и с помощью корней каштана развел ревущее пламя в камине. Потом перенес клетку со щеглами и канарейками и поставил ее в углу рядом с клеткой попугая Октавия. Последнему явно понравилась смена обстановки, он распушил перья, склонил головку набок и просвистел несколько тактов «Марсельезы». А собака с кошкой тут же растянулись перед горящим камином и погрузились в сладкий сон. Лишившись компаньонов, я взял канделябр и в одиночку пошел обследовать дом.
