Следующий этаж в основном состоял из спален и ванных комнат, но одно крыло представляло собой Большую галерею, как ее называл Гидеон, и непосредственно под ней лежал квадратный двор. По одну сторону галереи тянулись высокие окна, а напротив каждого окна располагалось зеркало, похожее на то, что внизу, только поуже. Между зеркалами возвышались книжные шкафы из полированного дуба, и на полках в полном беспорядке располагались сотни томов, причем какие-то лежали на боку, а иные и вовсе стояли вверх ногами. Один беглый взгляд – и мне стало ясно: потребуется немало времени, чтобы просто рассортировать все книги по темам, прежде чем начать их каталогизировать и оценивать.
Оставив Большую галерею в пыльных чехлах и с закрытыми ставнями, я поднялся на этаж выше. Здесь были сплошные чердачные помещения. В одном из них я обнаружил позолоченную раму для зеркала, и у меня пробежали мурашки по телу – я решил, что именно здесь дядю Гидеона нашли мертвым. Рама была такая же, как в Голубом салоне, – те же сатиры, единороги, грифоны и крылатые кони, – только гораздо меньше размерами. Но в довершение сверху был вырезан своего рода медальон, содержащий следующий текст: «Я твой слуга. Накорми и освободи меня. Я – это ты». Большого смысла в этом не было. Я закрыл дверь на чердак и, упрекая себя в трусости, запер ее на ключ, а в результате почувствовал себя гораздо спокойнее.
Я спустился в Голубой салон, где меня восторженно встретили, как будто я отсутствовал несколько дней, собака с кошкой. Я сообразил, что они голодные. И я тоже. Из-за ажиотажа, связанного с приездом и знакомством с домом, я забыл про обед, а сейчас уже пошел седьмой час. В сопровождении нетерпеливых домашних питомцев я спустился в кухню, чтобы приготовить нам всем еду. Собаке я потушил нарезанную баранину, кошке – немного курятины, а еще сварил риса и картошки. От такого меню они пришли в восторг. Себе же я пожарил большой стейк с овощами и достал из погреба бутылку отличного красного вина.
Все это я принес в Голубой салон, устроился поудобнее в кресле у камина и с жадностью набросился на еду. Набив брюхо, животные присоединились ко мне и улеглись к огню поближе. Я прикрыл дверь, потому что из холла с мраморным полом тянуло сквозняком – там сейчас, наверное, как в леднике. Покончив с едой, я умиротворенно раскинулся в кресле и, попивая вино, наблюдал за тем, как голубые языки пламени разбегаются по корневищам. Я был расслаблен и счастлив. Крепкое духовитое вино подействовало на меня, будто снотворное. Я проспал, наверное, около часа. И вдруг разом пришел в себя, нервы натянулись как струны, словно бы кто-то выкрикнул мое имя. Я прислушался, но услышал лишь тихое дыхание спящей собаки да урчание кошки, свернувшейся клубком в соседнем кресле. Стояла такая тишина, что можно было различить слабое потрескивание корешков в камине. Списав всё на мои фантазии, но при этом испытывая необъяснимое беспокойство, я подбросил в огонь полешко и снова откинулся в кресле, рассчитывая еще подремать.
Но тут мой взгляд уткнулся в зеркало напротив, и в нем отразилась приоткрытая дверь, хотя я ее плотно затворил. Удивившись, я развернулся… реальная дверь была закрыта, как положено. Я снова посмотрел в зеркало, чтобы проверить, не выпитое ли вино решило так со мной пошутить… ну точно, приоткрыта!
Я глядел на отражение и раздумывал, какая игра света может давать такой эффект. И тут произошло нечто, отчего я сел прямо и слегка поежился.
Меня прошиб пот. Я снова убедился в том, что реальная дверь закрыта, очень уж не хотелось, чтобы гусеница или еще какое существо ползало тут рядом. Я отхлебнул вина, чтобы немного успокоить нервы. Рука неприятно дрожала. Подумать только, я, никогда не веривший в призраков, магию и прочие благоглупости, увидел в зеркале странные манипуляции и настолько в них поверил, что испытал настоящий страх.
Какая ерунда, сказал я себе, отхлебывая вино. Для всего этого наверняка есть совершенно разумное объяснение. Я подался вперед и начал пристально вглядываться в зеркало. Довольно долго ничего не происходило, а затем дверь подалась, и вновь появилась эта гусеница. Через минуту вторая, потом третья.
