Успокоив себя, я спустился на первый этаж, взял на руки Клер, подозвал Агриппу и, настроившись, вошел в Голубой салон. Здесь все было как вчера: грязные тарелки и бутылка вина рядом с креслом, корни каштана в камине прогорели до тонкой серой золы, которая зашевелилась от сквозняка. Но больше ничего не шевелилось. Все в норме. Я вздохнул с облегчением. Лишь дойдя до середины комнаты, я глянул в зеркало… и остолбенел, словно налетел на каменную стену. Кровь застыла в жилах, я не верил своим глазам.
Я видел собственное отражение и кошку в моих руках,
Несколько секунд я стоял как вкопанный и переводил взгляд с песика рядом со мной на зеркало, в котором он не отражался. Я опустил кошку на пол (вот ее отражение!) и поднял Агриппу – зеркало же отреагировало так, будто я держу в руках воображаемый предмет. Я нагнулся за Клер и с ней под мышкой (а под другой была невидимая собака) поспешно ретировался из комнаты, а дверь закрыл на ключ.
В кухне, к своему стыду, я обнаружил, что руки у меня дрожат. Я дал животным молока (то, как Агриппа его лакал, не оставляло сомнений в том, что он из плоти и крови), а себе приготовил небольшой завтрак. Пока я жарил яичницу с копченой ветчиной, все мои мысли вертелись вокруг Голубого салона. Если я не сошел с ума – а я был исключительно в трезвом рассудке, – следовало признать: сколь бы невероятным мне это ни казалось (да и по сей день кажется), все, что я видел, случилось на самом деле. Я испытывал ужас от одной мысли о том, кого скрывает зазеркальная дверь, но при этом меня распирало любопытство, острое желание увидеть целиком обладателя костлявой желтой руки и усохших пальцев.
Я твердо решил, что вечером попытаюсь выманить и досконально изучить загадочное существо. От этих мыслей меня колотила дрожь, но любопытство пересиливало страх. Днем я составлял опись книг, а с наступлением темноты растопил печь в Голубом салоне, приготовил себе ужин и, прихватив бутылку вина, поднялся наверх и устроился перед камином. На этот раз я вооружился крепкой тростью из черного дерева, что придало мне определенную уверенность, хотя чем мне поможет трость против зазеркального противника, я толком не понимал. Как позже выяснилось, это ошибочное решение едва не стоило мне жизни.
Я ел, не отрываясь от зеркала, а домашние питомцы, как и вчера, спали у меня в ногах. С едой покончено, а в зеркале пока никаких изменений. Я откинулся назад, прихлебывая вино. Прошло около часа, огонь в камине догорал. Я встал, подбросил поленья, и стоило мне только снова усесться, как ручка двери в зеркале начала поворачиваться, почти незаметно, пока не приоткрылась сантиметров на тридцать. Было в этом что-то угрожающее, если не сказать зловещее.
Затем выпросталась желтая рука с сухой кистью и медленно поползла по ковру. На мгновение расслабленно замерла, а затем жутковатым образом стала шарить вокруг, как если бы ее обладатель был слепым.
Пора осуществить мой тщательно продуманный план. Я нарочно не покормил Клер, чтобы она проголодалась, и вот теперь ее разбудил и помахал у нее перед носом кусочком мяса, который прихватил из кухни. Глаза у нее округлились, и она издала радостное «мяу». Я продолжал свои манипуляции, чем довел ее до исступления, а затем швырнул кусочек так, что он упал рядом с плотно закрытой дверью. А вот в зеркальной двери он приземлился чуть поодаль от руки, продолжавшей слепо шарить вокруг.
С голодным воплем Клер бросилась за наживкой. Я рассчитывал, что кошка окажется достаточно далеко от двери и тем самым выманит таинственное существо из укрытия, однако расстояние оказалось не столь большим. И когда отраженная в зеркале Клер нагнулась за лакомым кусочком, рука с невероятной скоростью схватила ее за хвост и утащила, несмотря на все сопротивление. Затем, как и вчера, рука снова появилась и медленно закрыла за собой дверь, оставив на ней кровавые отпечатки пальцев.
Что показалось мне вдвойне жутким, так это контраст между быстротой и свирепостью, с какой рука набросилась на свою жертву, и вкрадчивой неспешностью, с которой она отворяла и затворяла дверь. Между тем Клер вернулась с кусочком мяса в зубах и удобно пристроилась у камина, чтобы его съесть. Отсутствие ее отражения в зеркале, как и в случае с Агриппой, похоже, никак на ней не отразилось. Я прождал до полуночи, но рука больше не показывалась. Я увел животных из салона и лег спать с мыслью, что утром непременно придумаю, как заставить это существо предстать передо мной.
К вечеру следующего дня я вчерне закончил расстановку и опись книг на первом этаже. На очереди – Большая галерея, где находится основная часть библиотеки. Я подустал и около пяти решил подышать свежим воздухом. Увы! За эти дни намело сугробы высотой метра два, и, чтобы выйти со двора на мост, надо было прорыть дорожку в огромном сверкающем снежном покрывале. Некоторые свисающие с карнизов, подоконников и горгулий сосульки достигали метра-полутора в длину, а толщиной были с мою руку.
