– Полагаю, заставит Кита присылать ей еженедельные отчеты. И он, что характерно, будет присылать!
Бет смеется.
– Да, думаю, так и будет. Она умеет добиваться своего.
Воспользовавшись своей способностью «глубоко чувствовать», которая так нравится Бет, я прошу ее рассказать о Дейзи и истории ее болезни.
– О, ты не хочешь всего этого знать, – отвечает она, грустно качая головой.
– Пожалуйста.
И она рассказывает мне с самого начала все, что я так и не выпытал у Гэва, хотя кое о чем догадывался. Все началось с того, что три года назад Дейзи начали беспокоить боли – боли, которые не прекращались и не прекращались. Врачи наговорили им разных противоречивых вещей, поставили неправильный диагноз и прописали кучу лекарств, которые вообще никак не улучшили состояния Дейзи. К этому времени бедная девочка едва могла ходить. Она постоянно нуждалась в обезболивающих и грелках, плакала ночи напролет и просыпалась выбитой из сил. Она пропустила несколько недель в школе.
Бет рассказывает мне о том дне, когда они узнали ужасную правду, о том, как она не могла перестать плакать, и как хотела сама заболеть этой болезнью, лишь бы не видеть, как ее дочь еще больше страдает.
– Это страшный диагноз для любого человека, – вздыхает она. – Но когда рак проникает в ребенка, это несравнимо ни с чем.
Она описывает поездки в больницы, бесконечное ожидание в палатах после биопсий, МРТ и курсов химиотерапии. Она рассказывает, как Гэв, будучи набожным человеком, искренне верил, что все наладится, если просто продолжать усердно молиться, и как ее злило порой его отношение. Как она плакала, когда у Дейзи впервые начали выпадать волосы. И как переживает за младшего брата Дейзи Ноа, которому перестали уделять столько внимания, сколько он заслуживает.
Боже, когда я работал с Гэвом в магазине велосипедов, я ни о чем таком даже не догадывался. Я знал, что их семья переживает непростые времена, но не подозревал, какие пытки они проходили. У каждого в жизни есть что-то, скрытое от глаз посторонних, какие-то свои проблемы и переживания, только некоторые поднимают вокруг этого гораздо больше шума, чем другие. Я задумываюсь, что возможно, именно те, кто молчит, страдает больше других.
Мое уважение к семье Гэва вырастает в десятикратном размере. Но особенно к Бет, которая переносила все напасти так спокойно и мужественно.
Сегодня мы находимся на мысе Волонтер-Пойнт, где гнездуется почти вся популяция фолклендских королевских пингвинов (полторы тысячи пар). Я снова веду репортаж для передачи сэра Роберта, и он даже почтил нас своим присутствием. Мое возвращение нельзя назвать триумфальным, так как в течение первого часа съемок я довольно часто спотыкалась. Сейчас у нас перерыв. Ярко светит солнце, а мой внук и Бет гуляют, решив не путаться у нас под ногами.
– Почему мама с Патриком постоянно куда-то уходят?
Я смотрю на их спины, удаляющиеся от нас, и сама задаюсь тем же вопросом.
– Думаю, им есть о чем поговорить, Дейзи. Велосипеды, Болтон, всякое такое.
Нас окружают королевские пингвины. Эти прекрасные птицы – самые импозантные пингвины, которых я когда-либо видела. Они высокие, вторые по величине в мире после императорских, и отличаются особенно привлекательной расцветкой. Спинки и крылья у них с серебристо-серым отливом, а головы безукоризненно черные, за исключением контрастных золотисто-желтых пятен у основания клюва и на щеках. Желтый цвет проступает также у них на шее, становясь все бледнее и бледнее, пока окончательно не растворяется в белоснежном оперении грудки.
А вот их птенцы пока не так хороши собой, как взрослые особи. Это круглые бочонки, покрытые густым коричневым мехом, с мелкими головками и большими лапами, которые смешно торчат из-под шерстки. Трудно поверить, что они настоящие. У подростков цыплячий пух уже начал выпадать, и только отдельные пушистые клочки торчат вокруг их шеек, а также на голове и грудке. Они представляют собой нечто среднее между своими младшими родственниками, похожими на плюшевых мишек, и их более нарядными родителями.
Чтобы дополнить эстетику кадра и подчеркнуть расцветку королевского пингвина, сегодня я решила отказаться от своих любимых алых и рубиновых оттенков и надела янтарный кардиган поверх платья из синего вельвета. В тон кардигану я выбрала сумочку цвета янтаря с рисунком в виде серебряных бутонов роз.
– Камера, мотор, – кричит Лиам.
Я сообщаю зрителям, что цикл размножения королевского пингвина – самый сложный среди всех видов пингвинов. Пара может воспитать не более двух птенцов за любой трехлетний период: во-первых, потому, что каждый сезон они откладывают всего по одному яйцу, а во-вторых, потому, что после появления птенца родители берут годичный отпуск от деторождения. Подобно императорскому пингвину, королевские не строят гнезд; вместо этого родители укладывают яйцо в ногах и высиживают его, согревая теплом своего тела. С апреля по август (здесь это зима) птенцы остаются на суше, пока оба родителя уплывают в море, иногда преодолевая сотни миль в поисках пищи.
