Только вместо того, чтобы сказать «в поисках пищи», я по ошибке говорю «в поисках любви».
Я бросаю взгляд на сэра Роберта, прочищаю горло и начинаю снова. На этот раз я справляюсь лучше.
– В такие периоды родители редко возвращаются в колонию, и молодые пингвины могут терять до половины своего веса. Неудивительно, что эти подростки сейчас такие упитанные. В ближайшие месяцы они израсходуют весь резерв жировых отложений.
Лиам наводит камеру на пингвина с необыкновенно выразительным оперением.
– Как и все пингвины, которых мне доводилось видеть, эти птицы могут похвастаться своей удивительной красотой, – говорю я своим зрителям. – Это чудесное желтое оперение на головах и шейках используется ими для привлечения пары.
Когда звучит команда «снято», я испытываю облегчение. Я снова бросаю взгляд на сэра Роберта. Раньше он всегда подходил и так или иначе хвалил меня за хорошую работу, но сейчас даже не смотрит в мою сторону.
Скорбь из-за утраты моего сына после откровений Патрика в известной степени утихла. Скорбь же из-за утраты живого друга, сэра Роберта, болезненна, как никогда. Я должна запереть прошлое на замок и попытаться сосредоточиться на настоящем. Теперь я вижу, как непрофессионально себя вела, сначала заявив об уходе, а потом отказавшись от своих слов. Продолжая делать вид, что ничего не случилось, я ничего не добьюсь. Моя репутация под вопросом, и мне необходимо принести формальные извинения. Надеюсь, тогда сэр Роберт смилостивится надо мной, и наша прежняя дружба будет восстановлена.
Просить прощения никогда не входило в число моих любимых занятий, но я полна решимости сделать это. Поэтому, как только съемки сюжета о королевских пингвинах подходят к концу, я направляюсь к нему.
– Сэр Роберт, я хотела бы извиниться перед вами за свое поведение. Увы, оно оказалось чуть дальше от идеала, чем мне бы хотелось. Я была непростительно груба, и мне нет оправданий. Мне ужасно стыдно перед вами.
– Вы выглядели очень… расстроенной, – комментирует он.
– Я была не в лучшей форме. Моя голова была занята другим.
– Хммм. – Он, кажется, и сам уходит в себя, заглядевшись на птицу над моей головой.
– Вы простите меня?
Если бы я была молодой и соблазнительной Вероникой из прошлого, все было бы так просто. Но для старой, дряблой, вялой меня – это гораздо сложнее. Я так и вижу себя со стороны: помада сохнет на морщинистых губах, дорогой наряд безуспешно пытается скрыть недостатки моего увядшего тела, а мои старые, в пигментных пятнах, руки тревожно теребят сумочку. Возможно, я и впрямь кажусь ему жалкой.
Он переводит взгляд на меня, а затем быстро отводит.
– Извинения приняты, – говорит он и коротко кивает, без тени прежнего блеска и теплоты во взгляде.
Я поворачиваюсь к нему спиной и ухожу прочь, нуждаясь в свежем воздухе. Меня охватывает меланхолия. Я медленно бреду по мысу, больше, чем обычно, полагаясь на свою палку, потому что каждый шаг дается с трудом. Я твердо говорю себе помнить о пингвинах.
Едва я достигаю поворота тропинки, в поле моего зрения появляются Патрик и Бет. Они все еще в некотором отдалении от меня, и я пристально вглядываюсь в фигуру Патрика. Я беспокоюсь за этого юношу. Скоро должна приехать Терри, а мне так и не удалось выяснить, что он к ней испытывает. Не мое дело говорить ему, что его бывшая девушка беременна, но пару раз меня так и подмывало сделать именно это. Я чувствую, что должна как-то его подготовить, но не уверена, как это сделать. Мой внук ужасно непредсказуемый, и я боюсь, как бы шок от этого известия снова не погнал его на другой конец земного шара.
Патрик и Бет остановились на тропинке. Они стоят очень близко друг к другу. Потом оказываются еще ближе. Сливаются в одно целое.
Я не могу поверить собственным глазам. Я так шокирована видом этой интимной позы, что могу только стоять на месте, как вкопанная.
Гнев, наконец, приводит мои ноги в движение и сжимает мое горло в тиски. Я разворачиваюсь и устремляюсь обратно тем же путем, которым пришла.
Это еще что за новости? Я знала, что мой внук сейчас не в лучшем состоянии, но оказывать знаки внимания супруге друга?! Никогда бы не подумала, что он может пасть так низко! А она-то какова! Тише воды, ниже травы, а бросается ему на шею через неделю после его приезда! Немыслимо. Чудовищно. И бедная беременная Терри, ничего об этом не ведая, должна прибыть со дня на день.
Бет, конечно, думает, что может спокойно развлекаться с Патриком, находясь за полмира от отца Дейзи. Курортный роман, конечно, ничуть не противоречит ее нормам морали. О, зато противоречит моим!
