Присматриваясь к женщинам-колошенкам, он находил их удивительно деятельными, и не только в домашнем быту, но и в торговле, случалось, на заработанные ими средства они содержали и себя, и детей, и мужа. Колошенки в Ситхе «никогда не упустят случая вынести на рынок для продажи чего-нибудь из местных произведений»: плащи из выделанных шкур, сплетенные из трав подстилки, связанные из козьего пуха одеяла, если их нет — собранную малину или приготовленную юколу. Для того чтобы найти хоть какой-то заработок, они «не щадят ни трудов, ни силы, и ни ног своих. И также с охотою нанимаются работать в огородах». В отличие от алеуток женщины-колошенки были чистоплотны и аккуратны, свое жилище и себя содержали в опрятности, уделяли внимание воспитанию детей.
Он заметил, что колоши более алеутов способны к обучению и образованию, они быстро выучивали русский язык, особенно женщины, но «то, что собственно называется природным умом, у алеутов выше, нежели у колош». Вениаминов обратил внимание на тщеславие колошей — отправляясь в гости к русским, они надевали свои лучшие, непременно европейские наряды, при встрече старались держать себя важно, с достоинством, независимо. «Но кто не тщеславен? — справедливо вопрошал отец Иоанн. — Кто из обыкновенных людей не хочет показать свое преимущество и то, что в нем есть хорошего?» Поведение колошей он находил вполне естественным, демонстрацию независимости и свободы объяснял просто и с пониманием — «это возвышает их в собственных глазах». Читая эти строки, поневоле проникаешься уважением к самому Вениаминову как исследователю, его бережному и чуткому отношению к «диким».
Колоши без сомнения чувствовали и ценили уважительное отношение священника к себе, испытывали ответное чувство и умели его выказать. Они приглашали его в гости и принимали с неизменным радушием, каждому хотелось, чтобы он посетил его юрту и побеседовал с его семьей. Вениаминову запомнился такой эпизод. В один из вечеров он пришел в юрту знакомого колоша. Огонь в очаге, устроенном в середине юрты, едва тлел, хозяину, молодому индейцу, все никак не удавалось наладить достойный гостя свет — дрова были сырыми и не загорались. Тогда он вскочил со своего места, снял крышку с искусно выделанного деревянного ящика, которые очень ценились среди индейцев, и бросил ее на растопку.
— Зачем же портить такую красивую вещь?! — не удержавшись, воскликнул священник.
— Ничего, — невозмутимо ответил индеец. — Сделаю новую.
Вспоминал он и такой эпизод. Как-то он служил литию на кладбище, двое колошей шли по лесу и, не видя священника, затянули свои песни, но тоэн, который присутствовал при погребении, послал сказать, чтобы те прекратили петь. Узнав причину запрещения, они тотчас умолкли.
С самым пристальным вниманием Вениаминов выслушивал рассказы колошей о своей вере, и это вполне объяснимо — проповеднику мало действовать на сердце, нужно еще и к разуму обращаться. «Основания шаманской веры суть следующие, — записывал он итог бесед и наблюдений, — держащие сию веру признают Творца вселенной под тем или другим образом и названием, но удаляют Его от мироправления, между Творцом и людьми они поставляют несколько разрядов духов добрых и злых, но кажется вместе добрых и злых, смотря по обстоятельствам, и все мироправление передают им в полную их власть». Творца мира они называли Эль, и живет он, по их представлениям, далеко — внутри материка, о своем присутствии дает знать восточными ветрами. У него есть сын, который часто выступает заступником людей и избавляет их от гнева отца, он любит людей более, нежели его отец, дает им пищу, посылает удачу в ловле рыбы и на охоте. Основные догматы веры колошей и правила жизни заложены в многочисленных мифах и рассказах об Эле.
Шаманы выполняли функцию посредников между духами и людьми, имели огромное влияние на жизнь колошей и были главным препятствием к их крещению. Самыми знаменитыми шаманами были двое — один жил в Чилкате, другой — в Якутате, и второй был так силен, что, по мнению колошей, не допустил среди своего племени распространение оспы. Ходили слухи, что шаманы пробовали насылать злых духов на русских и даже будто бы подбрасывали в юколу и ягоды оспенные струпья. Но русские оспой не болели, и колоши объясняли это тем, что нынешние шаманы ослабели, утратили свои способности общаться с духами. Вениаминов по этому поводу заметил: «Тот, кто не хочет верить или отстать от своих мнений и в самых очевидных причинах, подтверждающих противное мнение — найдет свои причины: так и некоторые из колош говорят и думают, что нынешние шаманы потому не столь могущественны как прежние, что они невоздержанны и слабы».
Своих умерших шаманов колоши не сжигали, как других покойников, а оставляли в лесу, на высоком помосте, уверяя, что они сохраняются нетленными. Но Вениаминов и это утверждение опроверг: «в одном месте мне случалось видеть гроб шамана, и труп его совершенно сгнил».
