О враждебном отношении коренного населения Америки к завоевателям писали все русские моряки, исследователи и путешественники; это бросалось в глаза и одновременно удивляло: почему 500 индейцев живут в миссии под охраной трех — пяти солдат и священника и не делают попыток бежать? Познакомившись с индейцами поближе, понимали: в покорности их удерживал не только страх перед огнестрельным оружием, но и сохранившееся с былых времен преклонение перед «белыми людьми». Впрочем, с годами индейцы убеждались: «белые» не имеют перед ними никаких преимуществ. Само обращение индейцев в католичество происходило так же, как и во времена первых конкистадоров. «В Калифорнии не было проповеди, — писал Завалишин, — а бывали облавы на диких индейцев. Захваченных заковывали в железа, крестили насильно и держали в железах до тех пор, пока не приручатся». Как здесь не вспомнить противоположный пример — взаимоотношения святителя Иннокентия с колошами и алеутами!
Из соображений безопасности испанцы строили свои миссии как неприступные цитадели. Главное здание представляло собой замкнутый четырехугольник с глухими стенами и окнами, выходящими только во внутренний двор; церковь, кельи монахов; отделение для индейских детей шести-семи лет, которых держали в качестве заложников; мастерские, кладовые, несколько домиков для охраны — такой увидел миссию Завалишин в 1824 году. Население некоторых миссий доходило в эту пору до тысячи человек.
Члены тайных обществ были противниками рабства в любой его форме, что, впрочем, не мешало некоторым из них владеть сотнями крепостных. Завалишин, горячо осуждая рабство, был последователен: в его послужном списке в графе «Сколько душ крестьян имеет и в каком месте» указано: «Не имеет».
Описывая Бразилию, Завалишин упомянул невольничий рынок: «Посещение… произвело на нас самое тяжелое впечатление при виде осмотра людей, как скотов, и клеймения их раскаленным железом, „тавром“ покупателя. Это впечатление так живо отразилось на наших лицах, что возбудило злобные взгляды и продавца, и покупателей на нас, непрошеных свидетелей. На… дворцовой площади, которую нам необходимо было переходить, сойдя с пристани, куда бы мы ни шли, мы ежеминутно видели обнаженных до пояса, клейменых негров и негритянок…»
Так же горячо Завалишин осуждал жестокие способы обращения индейцев Калифорнии в христианство, называл систему воспитания детей в миссиях «инквизиторско-полицейской», а плоды ее считал гибельными для аборигенов: «Большинство оказывалось отупелым, как бы лишенным естественного, даже здравого смысла, утратившим хорошие качества диких и не усвоившим в то же время хороших качеств испанцев». А меньшинство? Те, кто не смирился, бежали из миссий или поднимали восстания, как это случилось в Санта-Крус.
Как уже говорилось, получив независимость, Калифорния и вся Мексика лишились экономической поддержки метрополии. Именно этот период и наблюдал Завалишин во время своего пребывания в Америке. Раньше испанские власти запрещали своим колониям торговать с иностранцами, но теперь Калифорния была вынуждена вести торговлю, если не контрабандную, то полулегальную.
Состояние миссий в 1820-е годы, по наблюдениям Завалишина, было плачевным. Всё церковное имущество — утварь, облачения, музыкальные инструменты, украшения — пришло в негодность. «Мне было очень странно видеть, что в новой миссии Сан-Франциско-Солано какие-то старые, дребезжащие клавикорды (чуть ли не оставленные еще Резановым), поставленные в глубине сарая, заменявшего церковь…» Настоятель, падре Хосе де Альтамира, служил мессу один, без органиста и певчих. При такой бедности думали уже не об облавах на индейцев, а о том, чтобы выжить, занимались поисками новых источников финансирования и пытались разрабатывать залежи серебряной руды.
Когда Мексика провозгласила независимость, порты формально принадлежавшей ей Калифорнии открылись для судов всех стран: плати «якорные деньги», пошлину и торгуй чем хочешь. Для настоятелей миссий приход русских моряков и торговцев становился настоящим праздником — им с большой выгодой продавали зерно и муку, а покупали у них промышленные товары, которые Российско-американская компания загружала в трюмы кораблей.
