Всего он называет четыре пресидио: самая северная — Сан-Франциско на берегу одноименного залива, «самая важная в политическом и торговом отношении», поскольку ее посещают все иностранные суда, к югу от нее — Монтерей, где находилось управление всей Испанской Калифорнией и проживал президент, Санта-Барбара и Сан-Диего. Пресидио Сан-Франциско он описал довольно подробно: «Большое, четырехугольное, одноэтажное, из необожженного кирпича здание, которого наружная сторона была глухая и поэтому и должна была заменять вал или крепостную стену и составлять главную защиту против нападения диких. Внутри, кругом всего здания, шла галерея или навес, служивший для сообщения всех помещений. Перед единственными воротами стояли внутри две пушки; в Сан-Франциско имелся особый начальник этой артиллерии, он же начальствовал и батареей, построенною на мысу, при входе в залив, под выстрелами которой и должны были проходить суда». В случае нападения «диких» население окрестных деревень и миссий укрывалось в крепости, на обширный внутренний двор сгоняли скот и свозили имущество.
По мере уменьшения опасности нападения в глухих стенах стали появляться проходы, с внешней стороны лепились пристройки — кладовые, пекарни, склады, сараи. Так что в 1824 году, когда там был Завалишин, «президия Сан-Франциско представляла [собой] уже довольно безобразную груду полуразрушенных жилых помещений». В одной из таких пристроек, приспособленных под пекарню, команды русских кораблей пекли для себя хлеб и сушили сухари на обратную дорогу.
Жилые помещения испанцев комфортом не отличались: каменные или земляные полы, окна без стекол, закрывавшиеся жалюзи. В холода комнаты согревали углями в горшках или жаровнях. Завалишину как ревизору экспедиции отвели в пресидио комнату, но жить в таком неприспособленном помещении было не очень удобно, и по приказу командира мастеровые настелили привычные для русского человека деревянные полы, застеклили окна, привезли с фрегата запасной медный камин. И вот к Завалишину стали приходить сначала офицеры в свободное от службы время, затем — из любопытства — дамы; в конце концов, его жилище стало местом встреч и свиданий. Женщины приносили с собой рукоделие, читали, беседовали с офицерами; в комнатах стало так людно, особенно в праздники, что мичману было уже не до работы.
Праздники отмечали часто, порой по два раза — и не только потому, что испанцы жили по григорианскому календарю, а русские по юлианскому. Испанцы пришли в Америку с востока, русские — с запада, и разница во времяисчислении составляла целые сутки. Так что любители веселиться праздновали каждое воскресенье два дня подряд.
Испанцы очень любили являться на праздники и балы, и рачительный Завалишин дал этому простое объяснение: «Всегда была наша музыка, наши вина и десерт, наша посуда, прислуга и повар; испанцы же доставляли только помещение и простую провизию, которая там ни-по-чем, и приглашали дамское общество». Но для планов Завалишина хорошие отношения с местным населением были залогом успеха: «Это было… не последнею причиной, почему они благосклонно отнеслись к моим проектам насчет устройства будущей Калифорнии».
Кроме миссий и пресидио были в Калифорнии еще алдеи — «просто ничтожные деревни, хотя и носившие иногда пышные названия городов, как, например, Лос-Анжелес (нынешний мегаполис Лос-Анджелес. —
Встречались в Калифорнии и небольшие фермы — ранчо, и хутора с амбарами, куда индейцы прямо с полей привозили зерно, складывали кожи, шерсть; здесь же жили они сами и стояли их лошади.
Когда Завалишин называл калифорнийских испанцев донкихотами, то для такого сравнения у него были веские основания. Вспомним, как герой Сервантеса рассуждал о канувшем в Лету золотом веке, когда достаточно было протянуть руку, и природа щедро отдавала свои плоды: «Кривой лемех тяжелого плуга тогда еще не осмеливался разверзать и исследовать милосердную утробу праматери нашей, ибо плодоносное ее и просторное лоно всюду и добровольно наделяло детей, владевших ею в ту пору, всем, что только могло насытить их, напитать и порадовать». Вот так и жители Калифорнии ждали от природы исключительно милостей.
