— Помилосердствуйте — готов хоть в солдаты пойти! Лишь бы не ехать в Америку!
Тяжела оказалась епископская длань — диакона за неповиновение в солдаты и отправили. Много лет спустя Иоанн узнал о судьбе бедолаги — отслужив 15 лет солдатом в Красноярске, тот умер и до самого своего смертного часа горько раскаивался в упрямстве. А жена, к слову, пережила его на четверть века.
Пришлось епископу дать благословение Вениаминову. Вот так, можно сказать, неожиданно для самого себя 26-летний священник принял решение ехать на край света просвещать алеутов.
Дома его ждали слезы матери и обмороки жены, просьбы подумать о годовалом сыне и мольбы изменить намерение — но он твердо стоял на своем. «Я легко расстался с родиной», — скажет он, вспоминая свой отъезд из Иркутска. А в автобиографической записке пояснит: «Пусть мой пример будет новым доказательством той истины, что от Господа исправляются человеку пути его и что все мы, служители церкви Его, не что иное, как орудие в руках Его. Ему угодно было назначить мне поприще служения в Америке — и это исполнилось, несмотря даже на противление воли моей».
Открывалась новая глава его земного поприща, как сказал герой Н. Лескова протоиерей Туберозов: «жизнь кончилась, начинается житие».
Так однажды сказал спутник И. Гончарова по кругосветному путешествию на фрегате «Паллада». Писателя его слова восхитили, а вскоре он и сам убедился в их справедливости, проехав после кругосветки всю Россию — от Охотского моря до Петербурга — и описав свои впечатления в одном из самых увлекательных очерков.
Семейству Вениаминовых тоже предстояло проделать путь по России, и путь немалый, но в обратном направлении — от Иркутска до Охотска, затем, обогнув Камчатку, по морям Охотскому и Берингову до Русской Америки.
Сейчас поезда преодолевают тысячи километров за день, самолетам требуется времени и того меньше: из Москвы до Иркутска шесть часов лету. Пружина часов раскручивается все быстрее, расстояния будто исчезают, поглощенные неведомой, таинственной силой, скрытой в загадочном часовом механизме, они измеряются уже не поприщами и днями пути, как когда-то, а все чаще иными единицами — денежным выражением стоимости билета на поезд или самолет. Сегодня в дороге особенно и не поразмышляешь — не успели отправиться, как пришла пора готовиться к выходу.
У современников Иннокентия времени размышлять было предостаточно, они, можно сказать, проживали в пути большую часть своей жизни и не считали это чем-то выдающимся. Так, преодолевший шесть тысяч верст от Иркутска до Охотского моря по казенной надобности человек именовался в России не путешественником, как в Европе, а «проезжим». И таких «проезжих», скачущих на почтовых в разные концы империи, покрывающих расстояния в несколько Европ, были десятки и сотни. Но то были мужчины — чиновники, статские и военные, купцы и миссионеры-монахи, а в семействе Вениаминовых — две женщины и годовалый Кеня.
Отцу Иоанну определенно было о чем поразмышлять дорогой, и то, что он впоследствии будет советовать другим, было им самим осознанно и выстрадано. «Нести свой крест — значит не только терпеливо переносить трудности, случающиеся с нами по независящим от нас обстоятельствам, но также налагать на себя посильный подвиг, сообразный со словом Господним и нужный нам для духовного совершенствования», — писал он в «Указании пути в Царствие Небесное». Его близким тоже предстояло совершить подвиг для духовного совершенствования — и матери Фекле Саввишне, и матушке Екатерине, и младшему брату, который впоследствии станет священником, и даже годовалому младенцу.
Путь им предстоял претяжелый. Судите сами: из Иркутска семья отца Иоанна выехала 1 мая 1823 года, до Аляски добрались 20 октября — полгода в пути. И какого пути! До Киренска ехали на лошадях, затем плыли на барже по Лене до Якутска, у Якутска переправились в лодках на правый берег Лены и через горы пошли к морю.
Это только легко написать: «пошли через горы к морю». А на деле они преодолели не какие-то там живописные холмы — настоящий Монблан Якутии, ответвление Станового хребта — «позвоночника Земли», чьи голые обледенелые вершины, именуемые в тех краях гольцами, и мрачные темные ущелья, поросшие лесом, наводили ужас своей неприступностью и на видавших виды путешественников. Вот как преодолел грозный хребет Джугджур И. Гончаров, вернувшийся из кругосветки: «Камни заговорили под ногами. Вереницей, зигзагами, потянулся караван по тропинке. Две вьючные лошади перевернулись через голову, одна с моими чемоданами. Ее бросили на горе и пошли дальше. Я шел с двумя якутами, один вел меня на кушаке, другой поддерживал сзади. Я садился раз семь отдыхать…»
Спустя много лет Вениаминов и губернатор Камчатки В. Завойко откроют более удобный и короткий путь к морю, на берегу которого будет основан порт Аян. Но в 1823 году отец Иоанн вместе с семьей ехал к Охотску, труднодоступному с суши и не столь удобному, как Аянский порт, на море.
