И приходилось самим сушить рыбу, копать огород, собирать ягоды, солить грибы и одновременно вести наблюдения. «Изобилие ягод зависит от количества снегов, зимою лежащих, — замечал Вениаминов, — и от теплоты весенних месяцев, а созревание — от теплоты летней». Иногда по весне ягод завязывалось много, особенно малины, но если лето случалось короткое, она не успевала вызревать. Кроме малины собирали чернику, голубицу, клюкву, княженику и «самую лучшую из всех здешних ягод по своему аромату — землянику», особенно сладкой и пахучей она росла на низких и песчаных местах.
В его записках есть целая глава с описанием растений Уналашки, обязательным указанием их названий на латыни, объяснением мест произрастания и особенностей. Чего только нет в этом списке! — с непременными дополнениями, съедобные ли растения и ягоды, и если съедобны — то каковы на вкус. Вот, к примеру, известная северным народам шикша (водяника) — «ягоды сии в некоторых местах имеют очень порядочный вкус, и только одни эти ягоды алеуты собирают и запасают на зиму». Или красная ягода, по-алеутски какамагдин, то есть сухие ягоды, похожие на красную смородину, их в пищу не употребляют, «потому что от излишнего употребления оной делается головная боль». Черная или медвежья ягода, видом напоминающая черную смородину, по-алеутски чикатун, «производит рвоту».
Ива, ольховник, бузина, замечал он, не растут как в Сибири, вертикально, а стелются по земле. Описывая растущую на острове флору, не забывал упомянуть отсутствующую: так, привычных русскому глазу ромашки, полыни и крапивы он там не встретил. Зато нашел обилие грибов — белые, красные, величиной иногда с тарелку, маслята и самые сибирские — грузди, — их было особенно много дождливой осенью и, что приятно, — «всегда без червей».
Травы в долинах росли густые и высокие, корма для коров хватало, но скот, на удивление, тучностью не отличался. «И это, я полагаю, оттого, что травы здешние… от испарения моря и недостатка солнечного света водянисты и не столь питательны». К тому же через три — пять лет пастбища неизбежно зарастали сорной травой, и приходилось косить на новом месте. Никто, кроме священника, коров в личном хозяйстве не держал. «Содержание коров очень затруднительно и дорого, ибо сена надобно приготовить не меньше, как на шесть месяцев».
Свиней и коз русские пытались заводить, но они, гуляя по острову, разрывали землянки алеутов и доставляли много других неприятностей. Свиней несколько раз перевозили для откорма на безлюдные соседние острова, однако животные или замерзали, или дичали. Для коз сена на зиму требовалось не меньше, чем для коров, и лучшего качества. А вот уток и кур держали, хотя и не помногу, но все семьи, и вольный воздух острова сотворил с курами удивительное превращение: они там хорошо летали, «так что о них нельзя уже сказать, что курица не птица». Чего на острове действительно не хватало, как считал Вениаминов, так это лошадей, корму для них было достаточно, «по мнению моему, здесь весьма удобно и нужно иметь лошадей».
Описывая топографию острова, Вениаминов начертил карту с указанием бухт и течений в проливах, селений и числа жителей в них, он изучал вулканы и льды, исследовал флору и фауну, горные породы, почвы и минералы. Почва острова состояла в основном из «красноватой глины или черной вулканической сажи, перемешанной с песком и присыпанной землей от 3 до 12 дюймов». Что и говорить, это не чернозем Центральной России или Новороссии, вырастить на такой почве что-либо трудно. А вот яшма, халцедон, кварц, сиенит, змеевик, гранит, обсидиан, вулканический туф и песчаник встречались в избытке. Хлебников увлекался собиранием минералов, составил большую коллекцию, и Вениаминов присылал ему камни.
Всех, кто видел Уналашку с борта корабля или ступал на ее каменистый берег, удивляло: почему на материковой Аляске лес растет в изобилии, а на острове его нет? Вениаминов слышал и читал мнения исследователей о причинах подобного явления и не соглашался, что сильные ветры препятствовали росту деревьев: «напротив, потому здесь так сильно дуют ветры, что нет лесу». В 1803 году из Ситхи привезли и посадили несколько саженцев елок, они прижились, и спустя 20 лет Вениаминов увидел их стройными и крепкими. Раз деревья приживаются — значит, нужно их сажать. «Как видно по пластам земли, еще не слишком давно начали одеваться растениями здешние острова. И потому стоит опытным лесоводам посеять здесь подходящие климату растения — и зашумят дубравы и рощи».
