Итак, алеуты в описании Вениаминова невысоки, худощавы, цвет лица их смуглый, волосы черны и жестковаты, усов и бород у мужчин почти ни у кого нет, лишь старики носят небольшую седую бородку, ступни и кисти рук грубы и велики, маленькой женской ножки, по замечанию автора, в тех краях не встретить. Лица скуласты, но не так резко очерчены, как у якутов, зубы удивительно «белы, чисты и всегда здоровы», брови над темно-карими глазами круглы и черны, ресницы густые, но не длинные, щеки полные, особенно у женщин и детей.
Ноги кривы, ступают они пятками не внутрь, а наружу, так что редко какой русский пройдет след в след за алеутом по тропке, проложенной им в снегу. «Но зато алеут, когда сидит в своей однолючной байдарке, и, разумеется, в своем национальном костюме, совсем другой человек, чем на земле; в то время кажется, что он создан для байдарки, или байдарка изобретена для того, чтобы показать его с самой лучшей стороны. Случалось мне видеть несколько раз русских, сидящих в байдарке, но никто из них, даже из самых бойких и статных, не делает такого вида, как самый обыкновенный алеут». Алеуты поражали русских остротой своего зрения, они раньше их замечали в море приближающуюся байдарку, быстрее начинали различать лица сидящих в ней и благодаря великолепному глазомеру правильно могли рассчитать скорость волны, а уж превзойти их на море никто из русских промысловиков не мог. Прекрасное зрение алеуты сохраняли до глубокой старости и очков не носили.
Вениаминов, без преувеличения, пропел гимн алеутской байдарке и мастерству алеутов управлять ею и говорил он со знанием дела — байдарка долгие годы была для него главным средством передвижения. Но еще более он поражался чрезвычайной выносливости алеутов: «Мне случалось езжать с ними от 14 до даже до 20 часов, не приставая к берегу, и во время таковых переездов они останавливались не более 1 разу и не долее как минут на 15». Он восхищался силой и неутомимостью алеутов, ему случалось проходить с ними за один день от 35 до 50 верст, при этом его спутники несли на себе поклажу весом от полутора до двух пудов, и не одни мужчины — женщины тоже! Если отец Иоанн не уставал удивляться алеутам, мы, читая эти строки, — его выносливости и физической силе.
Он отмечал в жителях островов и Аляски храбрость, когда они охотились на медведей с одним луком или ружьем, в одиночку въезжали на байдарке в стадо китов и нередко проявляли завидную ловкость и находчивость. Так, один охотник при нападении на него медведя успел схватить зверя за уши и сесть на него верхом, а потом заколол его. «Они не боятся моря и зверей, но боятся только людей (и весьма справедливо)», — заключал отец Иоанн.
Основной пищей алеутов была сушено-вяленая рыба — юкола, которую, раскрошив, обязательно смешивали с китовым жиром. Если есть ее долгое время без жира, появлялся кровавый понос и человек умирал. С жиром ели и ягоды, размяв их; собственно, это были основные блюда алеутов, которые готовили алеутские женщины. Мясо они тоже ели, но чаще в сыром или вяленом виде, хотя иногда могли его если не поджарить, то разогреть на огне.
Назвать алеутов «всеядящими», как камчадалов, по мнению Вениаминова, было нельзя. Они вовсе не ели грибов и не употребляли в пищу овощи, если земля под огород была унавожена. Разводить животных и птиц, выращивать овощи и хлеб алеуты научились у русских, от них же переняли и любовь к чаю, напитку необходимому в «местах прохладных и без водочных». Многие так пристрастились к чаепитию, что готовы были променять рюмку водки на чашку крепкого чая.
О вкусах не спорят, вот и Вениаминов не спорил, не осмеивал вкусы алеутов, назвав их гастрономические предпочтения одним словом — «особенные»: «Чтобы с аппетитом кушать китовину или квашеные рыбьи головки, и кислую икру считать деликатным кушаньем — для этого точно надобно иметь свой вкус».
Прожив с алеутами бок о бок десять лет, выслушивая их рассказы, отец Иоанн имел возможность изучать их характер во всех проявлениях и в самых разных обстоятельствах, тем и ценны его заметки, что о своих соседях он знал не понаслышке. Особенно хорошо человек виден в деле. Каково было первое делание священника и миссионера? — возведение храма. Когда из Ситхи доставили на Уналашку еловый лес, он еще говорил с алеутами через толмача, и все же работа пошла скоро, помощниками алеуты оказались толковыми и способными.
Сначала отец Иоанн служил под открытым небом, потом в недостроенном храме — первая литургия прошла 1 августа 1824 года, и в память об этом событии ежегодно совершали вокруг селения крестный ход. 29 июля 1826 года храм был освящен в честь Вознесения Господня. Деревянный храм, построенный руками Вениаминова, до наших дней не дожил, но в перестроенном виде церковь Вознесения стоит на Уналашке и поныне, иконы, перед которыми молился святитель, и вся утварь бережно сохраняются алеутами.
