Десять лет Вениаминов безвыездно прожил среди алеутов. Его внимательный взгляд на привычки соседей, размышления об их характере привели его к убеждению, что не внешние причины заставили алеутов поменять веру, отнюдь. Обычно называли две причины крещения «диких» — принуждение и материальные выгоды для новокрещеных, то есть традиционные кнут и пряник.
Вениаминов не сбрасывал со счетов насилия над островитянами, особенно в ответ на убийство тлинкитами русских во время войны 1802 года, тем не менее он не нашел и следов принудительного крещения алеутов — власти «никогда и не думали принуждать их к тому». Он находил несостоятельным также утверждение, будто крещеные освобождались от уплаты ясака. Во-первых, «платеж ясака был очень незначителен и они платили его когда и чем хотели»; во-вторых, новообращенные освобождались от уплаты лишь на время, но не навсегда.
Не соглашался он и с тем, что другие миссионеры объясняли набожность алеутов их внутренней потребностью, неудовлетворенностью прежней верой. «Эти средства только могут заставить принять новую Веру, а не могут быть побуждением к тому, чтобы сделаться ревностным и верным исполнителем правил новой Веры. Алеуты же остались примерно набожны и поныне», — писал он в своем сочинении «Состояние православной церкви в Российской Америке», напечатанном в 1840 году.
Тогда что же? — Один только характер и «расположение души» он видел причиной «скорого и истинного обращения алеутов в христианство». Так вот почему он так внимательно всматривался в них! Его вывод был построен на многолетнем наблюдении за поведением алеутов в различных ситуациях, их исповедей и бесед с ними. Он дал себе труд изучить аборигенов, но взгляд его не был холодным взглядом беспристрастно взирающего на «дикарей» естествоиспытателя-этнолога. Алеуты стали для него соседями, теми, кто разделял с ним беды и радости, многие — соработниками и друзьями, со временем — с любовью пасомым стадом, за которое он нес ответственность. Как опытный садовник прививает ветку плодоносящей яблони на дичку, так Вениаминов прививал христианство на многовековое наследие аборигенов без насилия, сохраняя их язык, традиции, привычки.
Заметим, размышляя над причинами набожности алеутов, он ни единым словом или намеком не упомянул о себе как о миссионере и проповеднике, а ведь первой причиной успешности его служения был он сам. Он учил не одним словом — своей жизнью, когда десять лет терпеливо сносил причуды местного климата, не роптал на нищету и лишение привычных удобств, не перечил грубым и хамоватым приказчикам контор и не оспаривал распоряжений высокого флотского начальства. Алеуты стали свидетелями негромкого делания приехавшего к ним человека и смогли оценить его любовь к ним. Смирение, терпение, участие и великодушие, о котором он говорил в проповедях, в первую очередь проявлял он сам.
В кратком изложении основ православной веры, названном «Указание пути в Царствие Небесное», он поучал алеутов: «…мы не должны выставлять себя перед другими. Например, помогаешь ли ближним, подаешь ли милостыню, живешь ли благочестивее людей, тебя окружающих, или ты разумнее и ученее своих знакомых, или вообще чем-либо превосходишь других, — не гордись этим ни перед другими, ни перед собой, потому что все, что ты имеешь доброго и похвального, это не твое, но дар Божий; твои же одни грехи и слабости».
Как же проходила жизнь крещеных алеутов до приезда Вениаминова? Храма на островах не было, службы за отсутствием постоянного священника не велись, и молились аборигены, как умели и как были научены еще отцом Макарием, посетившим Алеутские острова в 1796 году. Но тот языка алеутов не знал, толмачей, кто был способен перевести христианские истины, кроме общих понятий о Боге, при нем не было. Бывали на Уналашке и священники кораблей, идущих на Аляску, но случалось это нечасто, и оставались они на островах ненадолго, только исполняли требы и времени на беседы и поучения не имели. К тому же бытовало мнение, что алеуты по причине своей «дикости» и «некультурности» вообще не способны осознать и усвоить абстрактные понятия.
Вениаминов был иного мнения об уме и набожности алеутов. Приехав на острова, он обнаружил, что алеуты после крещения совершенно оставили шаманство, уничтожили все маски и бубны, начисто забыли песни и даже суеверия. Как ни пытался отец Иоанн с любознательностью исследователя узнать что-либо о прежних обрядах и услышать какие-нибудь заклинания, никто их вспомнить уже не мог.
