Но уже летом того же 1941-го на отдельных участках фронта части Красной армии начали наносить противнику ощутимые контрудары. «Блицкриг» замедлил своё движение на восток. График немецкого наступления срывался. Большие потери в живой силе и боевой технике обескураживали штабы противника, деморализовали войска. Немецкий солдат вскоре понял, что того, чего удалось достичь в Польше и Франции, в России не будет. В России их ждёт другое. Все три направления наступления на русском фронте стали проблематичными. Здесь, на востоке, началась другая война.
В июле 1941 года Симонов отбыл в действующую армию. В районе Могилёва группа полковника А. И. Лизюкова заняла оборону, перекрыв главное направление немецкого наступления.
Жестокое сражение состоялось на Буйничском поле на участке обороны по обводу города. Сводный полк, в который были влиты многие части и отдельные подразделения, встретил немецкую танковую колонну, развёрнутую для классической атаки укрепрайона. Атаку защитники Могилёва отбили. Противник потерял тридцать девять танков. Это была победа! Свидетелем и летописцем её стал корреспондент газеты «Боевое знамя» Константин Симонов.
Репортаж о сражении рождался там, на Буйничском поле, в блокноте. Дописывался в дороге. Правился уже в Москве. И тогда же, в июле, газета «Известия» опубликовала его под заголовком «Горячий день». На фотографиях — сгоревшие немецкие танки.
Потом многое увиденное и пережитое в годы войны ляжет в книги «100 суток войны», «Живые и мёртвые», в стихи.
После войны, когда писал комментарии к своим фронтовым репортажам и очеркам, беглым заметкам в блокнотах и отрывочным воспоминаниям, Симонов пытался разыскать участников боёв на Буйничском поле. Никого не нашёл. А. И. Лизюков погиб в танковом бою под Воронежем во время одного из контрударов летом 1942 года. Солдаты и младшие командиры, командиры взводов и рот… Может, выжил кто-то из них? Никого не осталось. Кто погиб в отступлении, по дороге на Вязьму и Москву, кто уже во время наступления, по дороге на Варшаву и Берлин. «Слишком много друзей не докличется повидавшее смерть поколение…»
Что касается гибели генерала (звание присвоено в январе 1942 года) А. И. Лизюкова, то сложилось так, что в тот день Симонов оказался в расположении танкового корпуса, которым командовал Лизюков, и одним из первых узнал о его смерти во время неудачной атаки.
Летом 1942 года Симонов писал для «Красной звезды». Именно газета «Красная звезда» опубликовала его основные материалы периода войны. В то лето фронтовая судьба и воля главного редактора забросили его в Одессу. Одесса сражалась.
В том же 1942 году Симонову присвоено звание старшего батальонного комиссара, а через год, когда институт комиссаров упразднили, — подполковника. Звание полковника он получил уже после войны. Звёзды не сыпались ему на погоны и на грудь, всё добывалось трудом, талантом и постоянством, верностью раз и навсегда выработанному
В мае 1942 года приказом Военного совета Западного фронта № 482 старший батальонный комиссар Кирилл Михайлович Симонов[15] награждён орденом Красного Знамени. Зимой 1944 года ему, уже подполковнику, вручили медаль «За оборону Кавказа». В мае 1945 года — орден Отечественной войны 1-й степени.
Он был из тех военкоров, кто не вылезал из окопов, собирал газетный материал на батальонных и полковых НП, хорошо понимал цену жизни на войне и цену слова о войне.
На войне все проявления жизни воспринимались стократ острее. Это касается и самого главного человеческого чувства — любви. И отношения к женщине.
Ещё в 1941 году Симонов написал стихотворение «Жди меня». Это стихотворение сразу полюбилось читателям: и тем, кто сидел в окопах, и тем, кто ждал в тылу, работая на победу и поднимая детей. Время и читательское признание определило это стихотворение в ряд шедевров не только военной лирики, но и русской, советской поэзии XX века:
